Галиция. 1914-1915 годы. Тайна Святого Юра - Александр Богданович

Ключевым моментом во всей истории с униатством являлся глава церкви митрополит Андрей Шептицкий. Он не оставил свою паству при приближении российских войск, как обычно поступали все синодальные епископы, и в первые дни оккупации Львова призвал своих верных сохранять верность апостольскому престолу. Это послужило основанием рассмотрения вопроса о высылке митрополита на специальном совещании правительства.

Мнения разделились.

– Нельзя делать из него мученика, играя на руку унии, – настаивал министр иностранных дел Сазонов, – он хуже иезуита. Он разбойник. Его надо выгнать из России куда угодно, кроме Австрии.

Но победила точка зрения министра внутренних дел гофмейстера Маклакова и того же Саблера. Шептицкого было решено арестовать и отправить отбывать ссылку.

Утром девятнадцатого сентября митрополит, в сопровождении жандармов, на предоставленном губернатором Бобринским лимузине отбыл в Броды, а оттуда в салон-вагоне в Киев. Кроме трех чемоданов, ему позволили взять с собой духовника, секретаря и слугу.

Уже через полгода, будучи в ссылке и, очевидно, стремясь подстраховаться на случай неблагоприятного для Австрии исхода войны, он напишет послание царю со словами:

«Трехмиллионное население Галиции приветствует с радостью русских воинов, как своих братьев. Смиренно подписавшийся пастырь этого народа православно-католический митрополит Галицкий и Львовский от многих лет желающий и готовый ежедневно жертвовать свою жизнь за благо и спасение Святой Руси и Вашего императорского величества, подвергает к стопам Вашего величества сердечнейшие благопожелания и радостный привет по случаю завершающегося объединения остальных частей русской земли».

Просматривая протоколы обыска в палатах на Святоюрской горе при аресте и депортации Шептицкого, Белинский наткнулся на любопытный документ. Унтер-офицер Отдельного корпуса жандармов Симонов доносил, что во время обыска ему было поручено упаковать все отобранные для изъятия документы.

«За отсутствием в комнате всех бывших при обыске унтер-офицеров, – писал он в рапорте, – в канцелярию ко мне подошел митрополит Шептицкий. Он открыл стол, на котором я заворачивал конфискованные бумаги, вынул оттуда пачку денежных кредиток и предложил мне, чтобы я вернул ему одну из завернутых папок. Но я ответил, что слугу русского царя не подкупить».

«Что же заставило графа – главного блюстителя греко-католической церкви попытаться склонить к греховному поступку простого русского унтер-офицера? – задумался капитан. – Возможно, некие важные интересы церкви. Но в папке, которую он пытался забрать, по словам Симонова, были не письма, не доклады и пастырские послания, а обычные хозяйственные документы текущих и капитальных работ в митрополичьей резиденции».

Изъятая папка была затребована и тщательно изучена; среди других бумаг была ничем не примечательная заявка в Электрическое акционерное общество о «переукладке электрической проводки в подвальных помещениях митрополичьего управления». Настораживала дата – девятнадцатое августа 1914 года!.. За пару недель до оккупации города. Это невольно наводило на мысль об обустройстве в подвале тайника, что, в свою очередь, и объясняло ничтожные результаты проведенного обыска, продолжавшегося три дня: ведь ничего существенного касательно «враждебной деятельности митрополита» и его активной роли по «насаждению католицизма в России» тогда обнаружено не было.

Чтобы подробнее разузнать о загадочных работах в помещениях на Святоюрской горе, Белинский подготовил письмо за подписью начальника Управления по квартирному довольствию войск в Электрическое общество с требованием «представить план и схему производимых работ по электрическому освещению в церкви Святого Георгия и в помещениях при этой церкви». Основанием запроса он выбрал наставление Министерства внутренних дел по содержанию электрических сооружений согласно правилам и нормам Всероссийских электротехнических съездов. В целях конспирации письмо на Словацкого, восемнадцать все-таки решили не отправлять, а добыть необходимые сведения через разведчиков Ивана Олейника и Матвея Шведа, внедренных в управление электрического освещения, трамвая и водопровода в качестве специалистов по электротехнике, а на самом деле для поиска подземного кабеля. Эти два военных инженера сумели достать описание произведенных работ и, самое главное, установили одного из их исполнителей. Строителя Льва Геца быстро нашли и допросили; он согласился показать место, где лично производил кладку стены в подвалах церковного управления.

Обо всем доложили в штаб, и теперь оставалось только ждать решения начальства по этому необычному делу.