Галиция. 1914-1915 годы. Тайна Святого Юра - Александр Богданович

Львовские предместья остались позади. Леса перемежались с еще заснеженными полями, на которых кое-где уже пробивалась из сырой земли первая зелень. Стоял поздний февраль, и в воздухе чувствовалась весна, но холодный ветер все же заставил Белинского поднять воротник шинели и натянуть до бровей фуражку. Он задумчиво смотрел в окно автомобиля, несущегося по шоссе. По обочинам мелькали окопы с разбросанными пустыми консервными банками, гильзами, коробками от папирос, и повсюду кресты, кресты… Встречавшиеся по дороге села с халупами, крытыми соломой, и забитыми досками окнами вызывали тоску. На шум мотора из домов выбегала оборванная детвора. Крестьяне в обтрепанной одежде при виде автомобиля кланялись в пояс.

«Насколько изменчива и непредсказуема судьба человеческая», – думал капитан. Счастье, везение неожиданно сменяется горькими потерями, неудачами и разочарованием. Наверное, это война мстит ему за отвращение к ней. За эти месяцы она еще больше ему опротивела. А может, он заблуждается и эта кровавая бойня имеет какой-то прагматичный и жестокий смысл? Ведь ее выбирают не только политики ради своих честолюбивых планов в стремлении к власти. Военные тоже получают шанс оправдать свое существование. Промышленники сказочно наживаются на нуждах армии. Чиновники беззастенчиво воруют. Мужчины находят славу, проявляя дремавший героизм, а их жены и матери – скорбь и упование на воздаяние, важнейшие составляющие их бытия. Наконец, всякие поборники «человечности и справедливости» самодовольно раздуваются от гордости от своей «значимости». Но куда же девался разумный, цивилизованный, гуманный человек? Может, недалек от истины Ницше, утверждая, что человек – всего лишь «вожделение и алчность, сдерживаемые страхом да неразумным тщеславием?»

Поездка в Перемышль и сопряженная с ней смертельная опасность давали возможность избежать не только унизительного разбирательства, но и отвлечься от ощущения бессмысленности своего участия в происходящем. Кроме того, капитан надеялся, что это поможет ему избавиться и от невыносимой душевной тоски – он так и не получил письмо от Анны.

Автомобиль замедлил ход – солдаты гнали стадо коров. Невольно усмехнувшись, Белинский снова вспомнил Ницше: «Речь не о том, чтобы идти впереди – этим путем можно в лучшем случае стать пастухом, то есть верховной и настоятельной потребностью стада, а о возможности идти самому, возможности быть иным…»

Вскоре показались одиноко торчащие заводские трубы Городка, стала слышна пушечная стрельба – начиналась полоса блокады Перемышльской крепости.

Австрийцы решили построить крепость на восточной границе империи – на подступах к проходу в Венгрию через Карпаты – в связи с разногласиями с Россией на Балканах в начале XIX века. Строительство продолжалось вплоть до начала войны, и по своей мощи крепость стала третьей среди двухсот других, сооруженных к этому времени в Европе. Кольцо длиной сорок пять километров состояло из пятнадцати фортов с орудиями крупного калибра, оборудованными лифтовыми подъемниками. Между ними располагались двадцать пять бронированных опорных пунктов для пехоты со скорострельными орудиями и пулеметами. Для достижения идеального обзора территория вокруг крепости на удалении пятнадцати километров была зачищена от сел и лесов, и там нападающих ждали рвы глубиной до пяти метров с каменными эскарпами, заграждения из колючей проволоки под напряжением, управляемые из фортов минные поля, многочисленные ловушки и волчьи ямы, непроходимые болота. Мощные прожекторы исключали возможность неожиданной ночной атаки.

Перед подходом русских гарнизон крепости был значительно пополнен разрозненными отступающими частями и насчитывал около ста пятидесяти тысяч военных – австрийцев, венгров, поляков, чехов и русинов.

Расположенный в центре фортификационных сооружений город Перемышль с населением пятьдесят тысяч человек находился в относительной безопасности.

Попытка русских с ходу взять крепость во время осеннего наступления окончилась неудачей и потерей двадцати тысяч человек. Специально созданная Осадная армия под командованием генерала Селиванова получила задание взять неприятеля измором.

Вначале это представлялось трудновыполнимой задачей: защитники крепости имели значительное количественное преимущество и располагали более мощной артиллерией. Калибр же русских орудий, уже порядком поизношенных в боях, не превышал шести дюймов, что исключало возможность разрушения главных фортов крепости и ведения наступательных действий. К тому же Осадная армия была скомплектована в основном из слабо обученных, нерегулярных добровольческих дружин.

Если бы в этот период комендант крепости генерал Кусманек фон Бургнойштэдтен решился провести широкомасштабную вылазку, чтобы соединиться со своими армиями, наступающими со стороны Карпат, Силезии и Польши, русские войска в Галиции с большой вероятностью могли быть отрезаны и окружены, и Галицийская битва имела бы другой исход. Но генерал не решился оставить крепость, надеясь до последнего момента на помощь, которая, однако, к нему так и не пришла: пробиться к Перемышлю австрийцам не удалось. Время было упущено: русские укрепили свои позиции, значительно сузив кольцо окружения, а к весне к Перемышлю уже были переброшены из-под Кронштадта береговые мортиры; обстрелы одиннадцатидюймовыми снарядами не только крепостных укреплений, но и города подорвали боевой дух ее защитников, и в крепости уже мало кто верил в благоприятный исход обороны.

В штабе Осадной армии Белинского приняли исполняющий делами генерал-квартирмейстера полковник Пневский и начальник разведки подполковник Иванов.

С нескрываемым интересом они рассматривали капитана. Прибытие на столь опасное задание офицера в чине капитана, да еще со значком академии, привело их в некоторое замешательство. До сих пор штабы армии направляли в стан противника военных не выше звания унтер-офицера. В большинстве же случаев это были платные агенты из числа гражданских чиновников и маркитантов, а также прочие торгаши, возницы, пастухи, контрабандисты и просто нищие.

Полковник начал вводить Белинского в курс дела:

– Мы успели позаботиться о найме достаточного числа агентов в Перемышле до подхода к крепости. Этому в значительной степени способствовали действия австрийцев в отношении местного населения. В первый месяц войны на улицах города солдатами были зарублены сорок четыре человека, подозреваемые в симпатиях к нашей армии. За этим последовали расстрелы неблагонадежных горожан. Вот, взгляните. – Полковник протянул Белинскому фотографии повешенных в Перемышле русофилов. – С помощью наших агентов мы провели большую работу на железной дороге: порча механизмов на поворотных кругах, взрывы водокачек, сход с рельсов локомотивов с помощью экразивных патронов. Но вот разведывательный механизм наладить не удалось. Способ доставки донесений до настоящего времени отсутствует.