Галиция. 1914-1915 годы. Тайна Святого Юра - Александр Богданович

– Наполеона? – с удивлением переспросил капитан.

– Именно. Все то, что Бонапарт награбил в Москве и был вынужден бросить по дороге в Париж, спасаясь от преследующей его армии Кутузова.

– Откровенно говоря, мне знакома другая история с этим обозом, – скептически заметил Белинский, – к тому же, насколько известно, остатки армии Наполеона отступали через Великое Варшавское герцогство, а не через Галицию.

– Я не буду касаться того, каким образом эти трофеи оказались здесь, во Львове. Это отдельная история, и не время ее рассказывать, – уклончиво ответил Лангерт. – Что же касается наверняка известной вам легенды о магическом оружии монголов – то это всего лишь примитивная выдумка для того, чтобы отвадить желающих порыскать в недрах Святоюрской горы в поисках кладов… Я предлагаю вам половину. Согласитесь, весьма щедрое предложение в вашей ситуации. Мы можем приступить немедленно, после того как русские войска оставят Львов.

Он умолк, не зная, как понимать отсутствующий взгляд Белинского. Он вспоминал симпатичного, увлеченного до глубины души в свое дело и влюбленного в свой город архивиста Бальтановича.

– Капитан, вы меня слушаете?

Белинский собрался с мыслями:

– Лангерт, а вы учли, что мне могут быть не чужды такие понятия, как честь русского дворянина, верность родине, присяге, наконец…

– Послушайте, капитан, – Лангерт раздраженно покосился на орден Святого Георгия на груди Белинского, – либо вы остаетесь на бобах со своими моральными ценностями, либо…

– Продолжайте.

– Либо станете обладателем материальных ценностей, которые, если пожелаете успокоить свою совесть, вернете любимой родине. Я не буду возражать, чтобы в вашей половине оказались иконы Кремля в золотых окладах и крест Ивана Великого.

– И в самом деле, заманчиво! Скажите, Лангерт, откуда у вас сведения о том, что мы ищем?

– Я понимаю, как вам хочется это знать. Позволю себе начать с того момента, когда вы вселились под моим именем в квартиру моей покойной тетушки. Люди, которые ждали меня во Львове, были крайне удивлены, встретив вместо меня другого человека, правда, как я сейчас убедился, очень похожего. Ходившие за вами жандармские филеры окончательно сбили их с толку. Конечно, являться в квартиру ночью за разъяснениями было большой ошибкой с их стороны. Не знаю, что там произошло, но вам удалось схватить их, а потом найти монаха. Пани Раух все рассказала мне. Когда она описала офицера, которому монах шептал что-то перед смертью, я уже не сомневался, что это были вы. Как видите, чтобы узнать его тайну, мне ничего не оставалось, как похитить вас.

Это было нелегко, ведь за вами по-прежнему ходили агенты. Мы решили взять вас в ресторане «Рома», где у нас был свой человек. Моя выдумка с газетой сработала – вы явились туда. Мы не боялись, что вы придете не один, наш план был безупречный. Но вот эти жандармы и солдаты… Потом вы пытались преследовать меня, и даже могли в этом преуспеть, если бы не наш человек из ресторана. Тогда я думал, что с вами покончено. Но вам опять повезло. Когда вы встретились с архивистом – мои догадки, что монах все же успел вам рассказать, как пробраться в подземелье, укрепились.

Теперь уже я решил воспользоваться нашим удивительным сходством. Я подстерег Бальтановча поздно вечером на улице. Чтобы он не узнал меня, пришлось говорить с хрипотцой, сославшись на простуду. Он не заметил и сразу заговорил о какой-то карте, которую обещал вам. Мы договорились встретиться, и, когда на следующий день мы заявились к нему в архив, притворяться уже не было надобности. Мы заставили его все рассказать.

Затем вы устроили настоящую охоту на меня, и, как помните, мне чудом удалось уйти прямо из-под вашего носа. Когда после этого мои фотографические снимки появились во всех полицейских участках города, я вынужден был исчезнуть из города. У вас совсем не осталось времени, мой любезный двойник, – ухмыльнулся Лангерт. – Как видите, я полностью доверился вам, теперь ваша очередь.

– Вы полагаете, я могу довериться человеку, чьи люди дважды пытались меня убить? Человеку, который безжалостно отправил на тот свет монаха и, как я сейчас понял, невинного ученого?

– Я вас понимаю. Возможно, будь я на вашем месте, меня бы тоже смущали эти обстоятельства. Правда, истины ради, следует уточнить, что монаха никто не убивал. С ним произошел несчастный случай – человека, который о нем заботился, вы упекли в тюрьму. Что же касается архивиста… его погубила глупая несговорчивость. Ну что ж, я предполагал, что у вас возникнут сомнения, и приготовил кое-что более действенное. Отдайте мне свиток в обмен на ваши письма госпоже Червинской.

– Мои письма! Какое они имеют отношение к делу?! И откуда они у вас? – удивился Белинский, но тут же вспомнил странное поведение прислуги Червинских. – Ах да, служанка, – бросил он испепеляющий взгляд на Лангерта, – вы и здесь преуспели.

– Капитан, – со злорадством покачал головой тот, – не забывайте, что это вы позволили себе влюбиться в прелестную даму под моим именем и заодно чуть не присвоить мое законное наследство. Но уверяю вас, ваши письма нисколько не интересны мне, однако могут весьма заинтересовать российского резидента в Бухаресте, коль скоро он обнаружит тайнопись между любовными строками.

– Что за вздор!

– Вздор? – нагло усмехнулся Лангерт. – Я бы так не назвал подробный план укреплений Львовского района, адресованный Эвиденцбюро[226].

Белинский все понял. Волна гнева была готова вырваться наружу, но тут что-то произошло.

Выражение лица Лангерта резко изменилось, глаза приняли стальной оттенок, застывший взгляд устремился за спину капитана.

Белинский обернулся: к ним подходили три казака – здоровые мужики в высоких шапках и длинных кафтанах с кинжалами на боку.

Беззаботно беседуя, они прошли мимо.

– Приказный![227]– резко окликнул их Белинский.

Один из казаков обернулся, вытянулся во фронт и, приложив руку к шапке, рявкнул:

– Слушаю-с, ваш благородие!

Лангерт замер, вперив в Белинского пронзительный взгляд.

Секунду капитан боролся с искушением отплатить за подлый шантаж и арестовать Лангерта. Но все же овладел собой и не сделал ошибки, которая могла стоить жизни не только ему, но и этим молодым парням, ведь преимущество сейчас было на стороне Лангерта.

– Почему не приветствуете старшего по званию? – наконец строго спросил он.

– Виноваты, господин капитан, – ответил казак с белой лычкой на погонах.

– Идите, – снисходительно скомандовал капитан.

– Благоразумие – оружие мудреца, – гася ухмылку, произнес Лангерт, когда казаки отдалились. – Надеюсь, вы проявите его и в отношении моих предложений?