Галиция. 1914-1915 годы. Тайна Святого Юра - Александр Богданович

– А верно, что когда немцы пробовали эту мортиру в Кельне – все кролики на сотни метров сдохли от выстрела? – снова слышался сиплый голос подпоручика.

– Я могу вам дать хороший совет, как вылечиться от простуды, – обратился к нему сидящий рядом подхорунжий. – Перед сном пол-литра красного вина прокипятить с корицей, перцем и сахаром, а на грудь припарку с салом – как рукой снимет.

Поезд замедлил ход и остановился на небольшой станции с табличкой Ożydów. Попрощавшись с попутчиками, капитан вылез из вагона. Вместо местного урядника возле коляски его ждал совсем молодой корнет. Семь верст от станции до местечка Олесько капитану скрасили занимательные рассказы о местных замках, в одном из которых, как он узнал, родился знаменитый польский король Ян Собеский[177]. Корнет был чрезвычайно рад встретить в этом захолустье интеллигентного офицера из штаба. Стараясь произвести на него впечатление, он иногда вставлял французские словечки. При этом не преминул пожаловаться, что прозябанию в этой «глуши» обязан своему родному папеньке, занимающему ответственную должность в ведомстве генерала Маврина[178]и не желающему слышать об отправке сына на фронт. Сообщение о таинственном подземном ходе явилось для молодого офицера важным событием, сулившим увлекательное приключение. Передавая донесение о подземном ходе, бывший вахмистр поделился предположением, что там могут быть спрятаны сокровища некогда стоявшего здесь города Плеснеска[179], полностью уничтоженного полчищами хана Батыя.

Бывший жандармский вахмистр, удивительно толстый тип в темной мягкой шляпе, с закрученными кверху густыми пшеничными усами, уже ждал офицеров в условленном месте в небольшом прилеске перед Олесько.

– Ваш покорный слуга Михаил Антонович Чесницкий, бывший вахмистр жандармерии и настоящий сыщик штаба Восьмой русской армии, – торжественно представился он.

– Капитан Белинский. Прибыл специально по вашему сообщению. Не будете ли вы так добры подробно рассказать о том, что вы изложили в своем донесении касательно подземного хода?

– Да, конечно, ваше высокоблагородие, – с трудом выговорил толстяк длинное русское слово и перешел на польский: – Я родился двадцать первого ноября 1862 года в Заболотцах Бродовского уезда…

– Господин Чесницкий, можно без биографии, – прервал его корнет, – давайте сразу о подземном ходе.

– Так вот я и говорю, когда мне было четырнадцать лет, мой покойный отец отдал меня в науку церковному пению в Плеснеск, это три версты южнее Подгорцев, и тогдашний игумен Скобельский мне рассказывал, что будто бы от монастыря к замку в Олесько есть подземный переход в исключительно хорошем состоянии.

– И он показывал вам вход в это подземелье? – уточнил капитан.

– А как же – прямо под монастырем.

– Скажите, уважаемый Михаил Антонович, вы можете показать нам это место?

Вахмистр испуганно уставился на капитана.

– Я имею в виду, конечно, вечером, – сообразил Белинский, – когда стемнеет, и мы наденем на вас, скажем, какой-нибудь плащ с капюшоном.

– Это исключено, господин капитан, – категорически заявил корнет и уже по-французски добавил: – Се sanglier ici selon Failure est appris par n’importe quel chien[180].

– Ну что ж, – согласился Белинский, – тогда давайте бумагу и карандаш, будем чертить схему.

В тот же день офицеры отправились в указанный вахмистром Василианский монастырь. Местный настоятель встретил их больше с удивлением, чем с испугом, но послушно показал все подвальные помещения. Ни о каком подземном ходе он, естественно, ничего не знал.

Офицеры приблизительно определили место, соответствующее чертежу вахмистра, и направились на ночлег в Олесько, чтобы уже там подробно обсудить план земляных работ.

Но в Олесько Белинского ждал вестовой из Золочева – капитана срочно отзывали во Львов.