Галиция. 1914-1915 годы. Тайна Святого Юра - Александр Богданович

Силы были на исходе, когда он вышел на твердую землю. Его обнаружили офицеры инженерно-разведывательного дозора. Перед тем как рухнуть в беспамятный сон, он попросил сообщить о себе в штаб армии.

Очнулся Белинский почти через сутки в большой теплой землянке, стены которой были обложены досками. Он лежал на покрытых шерстяной попоной нарах. Рядом весело потрескивала печка – большая железная бочка с выведенной через стенку трубой. Солдат подбрасывал дрова и следил, чтобы искры не вылетали наружу – хороший ориентир для австрийских артиллеристов. За столом поодаль офицеры обсуждали неудачу осеннего штурма крепости. Судя по мелькавшим словам «контрэскарпы», «бронекупольные установки», «пулеметные капониры», они были из инженерной команды.

– Мы неграмотно использовали наши тяжелые орудия, – говорил поручик в необычной фуражке с темно-зеленой тульей, – ни четкого плана, ни согласования с пехотой. Вот австрийцы – молодцы: никаких шаблонов, инициатива, прекрасная артиллерийская разведка, стреляют быстро и прицельно, с явным стремлением к огневому превосходству.

– Вы забываете, что они стреляли с твердых позиций, а мы – с мягкого грунта, когда от нагревания орудий меняется дальность полета, – не соглашался с ним капитан, на кителе которого красовался серебряный мальтийский крест с вензелем Николая Первого в центре[188]. – И следует учесть, что они не нуждались в пополнении расхода снарядов. К тому же мы и не рассчитывали уничтожать их фланговую оборону только артиллерией – для этого готовились подрывные команды с зарядами пироксилина в пятьдесят килограммов.

– Как вы себя чувствуете, капитан? – подошел к Белинскому подполковник, заметив, что тот открыл глаза. – Я командир пешей дружины подполковник Галинский. Выпейте, – он протянул флягу, – это горячий чай с ромом. Приведет в порядок нервы и сердце.

Капитан откинул шинель, тяжело поднялся и взял флягу.

– Благодарю, – сказал он хриплым голосом и только тут увидел, что у него забинтовано плечо.

– Что это? – спросил он.

– Ничего серьезного, но вот крови, очевидно, вы потеряли прилично – вся одежда в ней.

Белинский вспомнил, что там, на болоте, разрезая лямки рюкзака, неосторожно задел ножом плечо. Крови он не чувствовал – все на нем и так было мокрым. Наверное, от потери крови и потерял сознание, когда уже выбрался.

Подполковник подал знак денщику, что-то мудрившему у дымящегося котелка. Тот спохватился и принес капитану миску каши с большим куском конины.

Офицеры за столом, прервав разговор, смотрели на капитана с нескрываемым любопытством, но задавать вопросы офицеру разведки не решались.

Подкрепившись, капитан сам подошел к ним.

– Позволите? – кивнул он на портсигар с сигаретами.

Молодой кондуктор[189]поднес ему лампу, чтобы прикурить.

– Извините, господа, – затянувшись, обратился к инженерам Белинский, – могу ли я задать вам один вопрос?

– Пожалуйста, – ответил капитан со знаком отличия.

– Не известны ли вам из военной истории случаи преодоления крепостных стен при помощи неких устройств, способных производить нечто наподобие черного облака, тумана или густого дыма, одним словом, превращающего все кругом в кромешный мрак?

– Вы, очевидно, имеете в виду «свечи Санникова», или дымовые установки?[190]– уточнил инженер. – Они и в самом деле могут скрыть маневры войск. Но следует учесть, что дым может снизить эффективность собственного артиллерийского и ружейно-пулеметного огня. Например, под Ватерлоо пороховой дым, окружавший французские войска, ввел в заблуждение резервы, пришедшие на помощь Наполеону, и помог Блюхеру незаметно приблизиться к французским позициям.

– Да, к тому же от черного дыма давно отказались, ведь он плохо маскирует. Дымы уже давно осветляют, – добавил поручик в необычной фуражке мирного времени. Мода на такие фуражки только появилась у артиллеристов и в инженерных войсках.

– Нет, я имею в виду более ранние времена, например период монголо-татарских нашествий, – уточнил Белинский.

Капитан скептически покачал головой:

– Я думаю, дым все равно мешал бы монголам прицельно стрелять из своих камнеметов и стрелометов – их основного оружия для разрушения стен. Ведь они метали стокилограммовые камни на двести метров, а тяжелые стрелы даже на пятьсот.

– А не могла бы такая черная завеса быть деморализующим фактором? – продолжал рассуждать Белинский. – Лишить противника ориентировки, связи с миром, ощущения действительности, ввергнуть в панику и вынудить бежать?

Инженеры недоуменно смотрели на офицера со столь необычными фантазиями.

– Позвольте полюбопытствовать, – спросил с легкой иронией стоящий рядом подполковник, – именно этим сейчас занимается наша армейская разведка?

– Нет, нет, господа, – улыбнулся ему в ответ Белинский, – извините, просто ваша беседа напомнила мне одну довольно невероятную историю, которую мне поведал один местный ученый – историк.

Более подробно поговорить об этой истории не получилось – снаружи донесся шум подъехавшего к казарме мотоцикла. Вместо развозившего по частям и тыловым учреждениям пакеты фельдъегеря, в землянке появился штабс-капитан Кайданов. Окинув всех беспокойным взглядом, он быстро подошел к Белинскому.

– Прекрасно, Павел Андреевич, вы на ногах, но что это? – нахмурившись, дотронулся он до перебинтованного плеча.

– Ерунда, небольшой порез. Вы забираете меня на расправу в штаб?

– Надо срочно ехать, – уклончиво ответил тот. – Рана и в самом деле несерьезна? – снова обеспокоенно посмотрел он на плечо.

– Да нет же, смотрите, я вполне могу резать колючую проволоку и кидать гранату, – поднял руку капитан.

– Тогда, будьте добры, собирайтесь, я все объясню по дороге. У нас очень мало времени.