Такое запутанное дело. Когда конец близок - Фрэнсис Дункан

– Самое прямое, сэр. Доктора Хардина убили.

– Убили! – сдавленно выдохнул Мастерс и рухнул в кресло. Его крупное тело обмякло, будто из него вдруг выпустили воздух. – Я… я не знал, – с усилием выдавил он. – В газетах об этом не упоминалось.

– Да, газеты пока молчат. Это случилось вчера, поздно вечером. Похоже, доктора выманили из дома телефонным звонком – вызвали к пациенту, который якобы нуждался в строчной помощи. Труп нашел патрульный констебль. Он лежало в холле пустого дома, обращенного окнами на холмы. Хардину проломили голову. Речь идет о жестоком убийстве.

Бойс смотрел не отрываясь на грузную фигуру хозяина дома. Его цепкий, не осуждающий, но настороженный взгляд не упускал ни единой мелочи. Он заметил бы даже малейшую перемену в выражении лица Мастерса.

– Почему вы пришли ко мне? – начал Мастерс и с трудом приподнялся в кресле. – Послушайте, я этого не делал! Знаю, о нас с Хардином много болтали, но я не имею никакого отношения к убийству! Вы не сможете повесить это на меня! – Его взгляд метнулся к Паркину, и лицо исказилось злобой. – Это ваших рук дело, Паркин! В Бриджтоне всем известно, что Хардин изображал чертова праведника и вцепился в меня мертвой хваткой, вот вы и нашли простое, удобное решение. Но ничего у вас не получится. Подождите, вот я свяжусь с вашим начальником! Мне есть о чем с ним поговорить!

– Не следует воспринимать это так, сэр, – вмешался Бойс. – И в любом случае расследование веду я. Никто никого не обвиняет, пока рано делать выводы, и вы должны понимать: мой долг – тщательно рассмотреть все возможные версии. А принимая во внимание, что о вашей ссоре с доктором Хардином знал весь город и оба вы много чего наговорили друг другу, у меня не было иного выхода, кроме как побеседовать с вами о случившемся.

Он говорил негромко, но жесткие нотки в его голосе осадили Мастерса. Сыщик немного помолчал и, когда ответа не последовало, поднялся:

– Я признателен вам за помощь, сэр. Вероятно, позднее мне снова понадобится посетить вас и попросить дать официальные показания, но если все, что вы рассказали мне о своих вчерашних передвижениях, подтвердится, можете считать себя свободным от подозрений.

Мастерс поднял голову. Его губы зашевелились. Тремейн ожидал, что он заговорит, но прежде чем прозвучало первое слово, послышался стук, и дверь отворилась.

– Прости, Джером! Я не знала, что ты занят.

Голос принадлежал женщине. Тремейн увидел в дверях седовласую даму, тяжело опиравшуюся на трость. Худощавая, невысокого роста, она казалась хрупкой, но глаза и твердая линия подбородка выдавали сильный, решительный характер.

– Ничего страшного, моя дорогая. Мы как раз закончили. Это моя жена, – неохотно добавил он, не видя способа уклониться от объяснений. – Дорогая, это старший инспектор Бойс из Скотленд-Ярда. Думаю, ты знакома с инспектором Паркином. А это мистер… мистер…

– Тремейн, – подсказал Мордекай.

Миссис Мастерс кивнула Паркину, затем перевела взгляд на Джонатана Бойса. Тремейн подумал, что ее яркие, блестящие глаза подмечали все, любую мелочь.

– Скотленд-Ярд? – повторила она. – Это довольно необычно, верно, Джером?

– Старший инспектор принес дурные новости, дорогая, – отозвался ее муж. Он говорил осторожно, словно обращался к тяжелобольной. – Речь идет о докторе Хардине. Его убили.

– Убили? – Миссис Мастерс оперлась на трость. Губы ее скривились. – Я бы не назвала это дурной новостью. Только не для тебя, Джером.

– Но, дорогая… – Мастерс покосился на Бойса и тяжело сглотнул. – Убийство – ужасное событие. Разумеется, в нынешних обстоятельствах мы должны забыть все прошлые обиды.

– Глупости. Этот человек старался всеми силами разрушить твою жизнь, и если он мертв – тем лучше. Кто знает, какие еще неприятности он мог на тебя навлечь?

Мастерс бросил умоляющий взгляд на своих посетителей, но не сделал попытки открыто возразить жене.

– Вижу, вы женщина практичная, миссис Мастерс, – заметил Бойс, – раз вы не считаете смерть человека достаточным поводом, чтобы изменить отношение к нему и к его поступкам.

– Зачем лицемерить, – резко парировала дама. – Доктор Хардин выдвинул гадкие обвинения против моего мужа, и если вас интересует мое мнение, его смерть положит конец неприятностям. А убили его или нет, роли не играет.

Она замолчала, словно ждала возражений, но Бойс не принял брошенного вызова.

– Что ж, на сегодня достаточно. Я выяснил все, что нужно, мэм, и не хочу больше отнимать время у вашего мужа. Я знаю, он очень занятой человек.

Миссис Мастерс с легкой улыбкой на губах отступила в сторону, пропуская полицейских.

– А вы умный человек, старший инспектор, – обронила она, – раз понимаете, что спорить с женщиной бесполезно!

Бойса и двоих его спутников проводили до дверей. Они направились к машине.

– Женщина с характером, – пробормотал Тремейн.

– Вы не первый это отметили, – усмехнулся Паркин. – Худая как щепка, в чем только душа держится, но эта дама из тех, кто знает, чего хочет, и всегда добивается своего. За пределами дома Мастерс – сильный мужчина, он умеет вести дела и знает, как заставить остальных плясать под его дудку. Но в семье – дело другое. Жена держит его под каблуком. Видели, как он начал извиняться, стоило ей войти в комнату?

Бойс кивнул:

– У большинства людей со взрывным характером есть своя ахиллесова пята. Однако эта сторона жизни Мастерса нас не касается. Единственное, что нам необходимо выяснить, – не наш ли приятель Мастерс проломил камнем череп Хардину. И пока не похоже, чтобы это было так. Сколько времени могла занять у него дорога из клуба домой?

– Минут пятнадцать, – ответил Паркин. – Даже меньше. После десяти часов город вымирает, на улицах почти нет машин. Вдобавок погода была сухая, вряд ли что-либо могло задержать его.

– Значит, если он добрался до дома не ранее одиннадцати, то должен был выйти из клуба приблизительно без четверти. Тело нашли в половине одиннадцатого, получается, если Мастерс виновен, в его истории должна быть дыра во времени. Допустим даже, что Хардина убили за пять минут до появления констебля в заброшенном доме. Мастерс не успел бы проломить череп доктору и улизнуть – тогда ему понадобилось бы покинуть клуб самое позднее в начале десятого. Вряд ли он настолько глуп, чтобы состряпать алиби и упустить почти сорок пять минут.

– Это верно, сэр, – согласился Паркин. – Мастерс достаточно умен. Он не стал бы утверждать, будто покинул клуб без четверти одиннадцать, зная, что свидетели опровергнут его слова, поскольку все видели, как он уходил намного раньше.

– И все же, – вставил слово Тремейн, – что-то его тревожит.

Они подошли к машине. Когда все уселись и автомобиль выехал на дорогу, Тремейн посмотрел на Паркина.

– Вы ведь о Мастерсе думали, когда встречали нас сегодня утром? Правда, инспектор?