Такое запутанное дело. Когда конец близок - Фрэнсис Дункан

Он собрался заявить о своем присутствии, но не успел. Адриан Картхэллоу отвернулся от Роберты Ферхэм и обратился к супруге:

– Поедем, дорогая. Нас ждут дела.

Слова сами по себе прозвучали вполне невинно, однако интонация подчеркнула глубину смысла. Картхэллоу вытянул руку. Непосвященный увидел бы вежливого мужа, призывающего жену естественным, привычным жестом, но тот, кто знал его, услышал, как повелительно щелкает хлыст законного хозяина.

Хелен Картхэллоу помедлила секунду и молча повиновалась. Тремейн обратил внимание, что Лестер Имлисон в бессильной ярости сжал кулаки. Его красивое лицо приняло угрюмое выражение. Хелен взглянула на любовника с отчаянной мольбой, и в эту минуту на сцене появился Льюис Холден.

Викинг откровенно нервничал. Его обычно твердый звучный голос дрожал. Казалось, он сомневается в возможности предотвратить открытую схватку между Имлисоном и Картхэллоу.

– Непременно увидимся, Адриан, – торопливо проговорил он и встал перед Лестером. Теперь, чтобы дотянуться до художника, разгневанному сопернику пришлось бы убрать с дороги серьезное препятствие. – Может, встретимся в отеле.

– Не исключено, – ответил Картхэллоу, деланно улыбнулся униженному Имлисону и повел жену к машине, в то время как Холден силой удержал молодого человека на месте.

Мордекай Тремейн порадовался, что не поддался дружескому порыву и не вклинился в тесный круг. Хорошо, что никто не обратил на него внимания, а увлеченные беседой Джонатан Бойс и супруги Тайнинг не увидели того, что заметил он. Сцена заняла всего несколько секунд, однако произвела тяжелое впечатление и заставила задуматься об истинных мотивах слов и поступков.

Направляясь к машине вместе с друзьями, Тремейн вспомнил презрительную усмешку Адриана Картхэллоу, гордо демонстрирующего власть над женой; представил бледное, испуганное лицо Хелен с несуразно красными губами и застывшую в глазах Имлисона бессильную ярость.

Вспомнился встревоженный Льюис Холден, старавшийся предотвратить публичный скандал, а также возвышавшийся за его спиной мощный молчаливый Элтон Стил, способный в любую минуту нанести решающий, разрушительный удар. И конечно, Роберта Ферхэм, которая желала казаться равнодушной, но так и не сумела скрыть хищного восторга при виде унижения ненавистной соперницы.

Эти образы тревожили Тремейна по дороге в Фалпорт, долго не давали ему уснуть ночью, а утром снова возникли вместе с первым проблеском сознания.

Судьба лишила возможности излечить подобное подобным, поскольку Картхэллоу не вернулся домой, а остался в Уэйдстоу на второй день скачек и планировал задержаться на третий день. В беседе с Тремейном художник сам упомянул о своем намерении продлить праздник. Тут же пришел на память подслушанный на пляже разговор: тогда Картхэллоу назначил Уэстфилду встречу в Уэйдстоу, так что «дела», задержавшие его в городе, наверняка касались потрепанного человека из Ист-Энда – Тремейн по-прежнему называл его так, хотя в своей новой роли Уэстфилд выглядел совсем иначе.

Льюис Холден не остался в Уэйдстоу на второй день скачек, а поехал в Сент-Моган, чтобы посвятить время рыбалке. Скорее всего его тоже не следовало ждать в ближайшие дни, поскольку он собирался ночевать в местной гостинице. Элтон Стил вернулся к работе, а Роберта Ферхэм и Лестер Имлисон как-то незаметно растворились в пространстве. Пока «Парадиз» пустовал, этот район Фалпорта не представлял для обоих ни малейшего интереса.

Мордекай Тремейн коротал время, переходя из одного шезлонга в другой, однако мыслями постоянно возвращался к чете Картхэллоу. Он уже собрался поделиться своими опасениями с Хильдой Ивленд, но передумал, предполагая, что та рассмеется и назовет его глупым мнительным стариком.

Во второй половине дня Мордекай Тремейн снова отправился на прогулку по пляжу. Дошел до «Парадиза», взял из пещеры шезлонг и устроился с твердым намерением провести час-другой в неподвижности, а заодно проанализировать как саму сложившуюся ситуацию, так и ее возможные последствия. Он прихватил с собой ежедневную газету, но не для ознакомления с новостями, а чтобы прикрыть лицо, если солнце начнет припекать. В глубине души Тремейн надеялся, что если удастся точно определить смутные опасения, то все они окажутся не более чем игрой буйного воображения.

Он принялся методично выстраивать факты в хронологическом порядке. Скоро стало жарко, и ему пришлось накрыть голову газетой. Мысли постепенно смешались с убаюкивающим шорохом прибоя и криками чаек, а потом и вовсе растаяли.

К действительности его вернул голос Хелен Кархэллоу. Она сообщила, что только что убила мужа.