Такое запутанное дело. Когда конец близок - Фрэнсис Дункан

На следующее утро Мордекай Тремейн и Джонатан Бойс отправились изучать Фалпорт. Надо сказать, что задача была несложной. Большая часть города располагалась вдоль дороги, на протяжении пары миль повторявшей линию берега, а потом круто уходившей прочь от моря. Приятели закончили прогулку за чашкой кофе в одном из многочисленных кафе, часок посидели на белом песке главного пляжа и двинулись обратно, чтобы не опоздать к ленчу.

Фалпорт произвел на Мордекая впечатление чрезвычайно милого курорта. Отдыхающих оказалось достаточно, чтобы создать на улицах приятное оживление, но в то же время не настолько много, чтобы утомить теснотой и очередями. Тремейн с удовольствием наблюдал за играющими на отмелях детьми и радовался, что принял приглашение Бойса. На время он даже забыл о Хелен Картхэллоу.

После ленча прогулка продолжилась. Приятели направились к мысу Трекарн – к той самой отвесной скале, о которой накануне рассказал Артур Тайнинг. Предупреждение об опасности непредсказуемых осыпей полностью оправдалось. Судя по всему, недавно в море упала огромная каменная глыба, и в одном месте от материка практически полностью отделился кусок скалы, уцелела лишь узкая тропинка.

День выдался тихим, и все же далеко внизу, среди острых камней, злобно бились и кипели волны. Из стальной, с синим отливом морской пучины накатывали мощные валы, с яростью бросались на скалы, разбивались и, поверженные, отступали белым пенным вихрем.

Увлеченный бешеным ритмом атаки на черную вершину, угрюмо вставшую на пути стихии, Тремейн принялся считать волны. С неумолимым постоянством иногда шестой, иногда девятый вал наступал агрессивнее предыдущих. Приближаясь к побережью, вода вставала длинным зеленым гребнем, мчалась вперед, налетала на отколовшийся утес, словно пытаясь вернуть его на прежнее место, и в то же мгновение с шипением рассыпалась. Вершина скалы скрывалась в белоснежном фонтане брызг, но вскоре, отразив обессилевший поток, появлялась непобежденной, чтобы противостоять следующему удару.

Бесконечная борьба камня и воды завораживала великолепием и жестокостью. Мордекай Тремейн машинально отступил от ненадежного края. Неудачный шаг мог привести на неукрепленный камень, служивший границей обрыва, и роковое падение стало бы неизбежным. Сколько же несчастных встретили здесь погибель в темноте зимней ночи, в зловещем завывании ветра!

Лишь талантливому художнику дано передать грозное величие природы, изобразив пейзаж маслом или акварелью. В этом Тремейн завидовал Адриану Картхэллоу. Странно, впрочем, что память подсказала именно это имя. Тремейн попытался проследить ход мысли, но не сумел.

На обратном пути Джонатан Бойс заметил:

– Не забывайте, Мордекай, что я все еще считаюсь больным, а потому должен во всем соблюдать меру. Так что не обращайте внимания на мою лень и живите так, как считаете нужным. Полагаю, кое-какие планы у вас уже есть?

Инспектор смерил приятеля многозначительным взглядом.

– Возможно, – пожал плечами Тремейн.

– Вот только хотелось бы надеяться, – добавил Бойс, – что на сей раз вы не наткнетесь на труп.

Мордекай Тремейн вздрогнул:

– О, нет! Ради бога, только не убийство!

На следующее утро Тремейн отправился на прогулку в одиночестве, оставив старшего инспектора Скотленд-Ярда на террасе в приятном обществе трубки и книги. На сей раз его путь лежал в направлении, противоположном мысу Трекарн. Напрасно он пытался убедить себя, что спешит исследовать иную часть побережья. Истинная причина выбора заключалась в том, что маршрут вел прямиком к особняку «Парадиз». Как справедливо подчеркнул Артур Тайнинг, ошибиться было невозможно. С почтительного расстояния Мордекай Тремейн увидел каменный остров с возвышающимся на нем домом, а вскоре заметил знаменитый мост, служивший единственным путем на большую землю и обратно. Высокие деревья загораживали обзор, и все же картина оказалась неожиданной. Тремейн представлял мрачное строение, одиноко застывшее на пустынном холодном камне, а увидел приятный пейзаж с красивым особняком, расположенным в живописном окружении растений, оттенявших морскую синеву своей веселой зеленью. Не составляло труда понять, чем удивительное место пленило Адриана Картхэллоу. Как истинные произведения искусства, и пейзаж, и сам дом выглядели созданными художником для художника.

Остров оказался значительно обширнее, чем рисовало воображение. Тремейн представлял длинную скалу, отрезанную от материка в самом своем основании, где волны веками точили отвесный канал, пока окончательно не разорвали камень. Но эта скала отличалась удивительной плоскостью, так что сама природа словно повелела разбить тут пышный сад.

Мордекай Тремейн пришел по повторявшей очертания берега тропинке, а возвратиться решил, повернувшись к морю спиной, чтобы войти в город. Судя по карте, за Фалпортом, среди полей, пролегала пешеходная тропа. Очевидно, многим из отдыхающих приходила в голову мысль прогуляться сначала вдоль моря, а потом по живописной равнине.