Записки «черного полковника» - Сергей Трахимёнок

На следующий день после обеда Виктор Сергеевич пришел к Ухналеву, но тот на звонок домофона не отозвался. И тогда Виктор Сергеевич присел на лавочке у подъезда.

Вскоре из подъезда вышла старушка и села рядом.

«Елы палы! — подумал Виктор Сергеевич. — Вот попал в ощип, сейчас она начнет меня прокачивать».

Интуиция его не подвела.

— А вы к кому? — спросила старушка.

Да, лучшая конспирация — это отсутствие всякой конспирации.

— К Валерию Михайловичу, — сказал он.

— Это, к какому?

— Да тому, что у вас в подъезде живет.

— А как его фамилия?

— Да вот запамятовал, не то Сычев, не то Филинов.

— Нет у нас таких, — сказала старушка.

— Да откуда вы знаете? Смотрите, здесь в подъезде тридцать шесть квартир.

— Не тридцать шесть, а тридцать четыре, на первом этаже двух квартир нет, потому что с обратной стороны подсобка магазина. А на каком этаже он живет?

— Не знаю, — ответил Виктор Сергеевич, — мы договорились с ним встретиться у подъезда.

— Давно ждешь? — раздался сзади голос Ухналева.

— Минут пятнадцать, — ответил Виктор Сергеевич.

— Ничего подобного, — сказал старушка, — он тут целый час сидит, я его сначала из окна срисовала, а потом на лавочку вышла. А еще он сказал, что ждет Филинова, но у нас в подъезде таких отродясь не бывало.

— Агнесса Федоровна, — сказал Ухналев, — это он спутал меня с Филиновым, фамилии очень похожи.

— Да-да, — вставил свои пять копеек Виктор Сергеевич, — это что-то вроде лошадиной фамилии Овсов.

— Причем тут Овсов, когда речь идет о Филинове? Разве можно сравнивать фамилии Филинов и Ухналев.

— Можно, Агнесса Федоровна, можно, — сказал Ухналев. — Это почти одно и то же, ведь филин ухает, значит, Филинов очень близок к Ухналеву.

— Ну, вы даете… — произнесла Агнесса Федоровна вслед за отставным «рыцарям плаща и кинжала». — Я бы вам за такие сравнения по двойке поставила!

— И правильно сделали бы, — сказал Ухналев, открывая дверь подъезда и пропуская вперед Виктора Сергеевича.

— Конечно, правильно! — послышалось им в ответ даже через закрытую дверь. — Безграмотность полная…

— Она бывшая учительница, — сказал Ухналев, когда они вошли в лифт.

— Разумеется, начальных классов?

— Бери выше, университета.

В квартире на столе они нашли раскрытую бумажную папку с вырезками из газет, журналов и просто записями.

— Леня вчера сказал, что у него есть рукопись мемуаров Б.Н., — сказал Ухналев.

— Я тоже слышал о них, — ответил Виктор Сергеевич, — но не верю в их существование.

— Почему же?

— Последнее время Б.Н. завел себе друзей, а точнее, собутыльников из числа бывших зэков.

— Он у них был вроде пахана.

— Ну да, пока пенсия не кончалась, они ему в рот заглядывали, а потом разбегались до начала следующего месяца. Поэтому я не верю в существование этих мемуаров. Он мог обещать написать их, но вряд ли сделал бы это.

— Он начинал их писать, — сказал Ухналев, — и даже приходил ко мне, восстанавливал детали нашей командировки в Германию в начале пятидесятых. Он просил меня поучаствовать в этом. И я начал писать, но дальше военного детства у меня ничего не пошло. Зато я набрал довольно много материалов о деятельности спецслужб в девяностые годы.

— Ты хочешь сказать о бездеятельности.

— Может быть, и так.

— И где они у тебя хранятся?

— Вот в этой папке.

— И зачем ты ее достал?

— Просматривал вчера кое-что, чтобы ответить на твои вопросы в отношении изучения обстановки в конце восьмидесятых. Интересные свидетельства, слушай.

Ухналев взял в руки лист с текстом и прочитал:

«Везде царили бардак, разброд и шатания. В каждом отделе, в каждом подразделении уже произошел невидимый раскол на испуганное вялое большинство, которое думало только об одном: скорее бы все кончилось, а спецы нужны любой власти, и тех, кто пытался не только осмыслить все, что происходило, но и воспрепятствовать процессам, разрушающим страну.

Из областных управлений шли информации о том, что “обстановка стабильная, что трудящиеся все как один… однако отдельные личности пытаются раскачать ситуацию”.

Особенно ярко это проявилось в августе 1991 года.

Наружное наблюдение, фиксировало чемоданы с деньгами, которые свозились к Белому дому, отмечало активность агитаторов в воинских частях и частях МВД.