Записки «черного полковника» - Сергей Трахимёнок

Одновременно с этим был создан так называемый закрытый отдел НТС, который занялся всей конспиративной работой, возглавил его Околович.

Помимо агентуры накануне войны в СССР разными путями направлялись и печатные материалы НСНП, а для анализа советской печати и производства литературы в 1937 году была создана конспиративная база «Льдина». После войны центр НТС обосновался в лагере для перемещенных лиц под Касселем в Западной Германии. НТС вёл пропаганду среди эмигрантов и советских оккупационных войск в Германии и Австрии.

К началу пятидесятых годов в НТС опять стала модной «молекулярная теория», которая была модернизирована в соответствие с новыми веяниями. Согласно этой теории в Советском Союзе возможно создание мощной оппозиционной организации, ячейки которой — «молекулы» — никак не связаны друг с другом, но руководствуются одними целями и работают в одном направлении. Руководство по-прежнему осуществлялось из зарубежного центра.

И как бы ни хотелось руководству НТС выглядеть самостоятельными в проведении этой деятельности, финансирование ее и поддержка осуществлялись и осуществляются через структуры разведок стран-противников СССР.

Руководитель Нью-Йоркского отделения НТС так прокомментировал эту необходимость работы на западные разведки: «Руководство НТС в лице Поремского, Околовича, Романова, Артемова, Ольгского, Брандта, Редлиха полностью понимает наши требования и пытается со всей честью получить необходимые разведывательные результаты…

Вопрос сознательности в НТС — это сложный вопрос. Большинство его членов понимает, что финансовая поддержка их организации исходит из какого-то западного источника. Но они были бы охвачены ужасом, если бы знали, что в качестве цены за эту поддержку их руководство согласилось и находится под полным руководством и контролем со стороны Центрального разведывательного управления и “Сикрет интеледженс сервис”…»

Он же констатировал, что: «Недавний раскол в НТС вызван неквалифицированными действиями по использованию НТС в разведывательной деятельности, а также за счет возросшего контроля над организацией со стороны западных служб. Но этот раскол был полезен, потому что у руководства НТС остались реалистически мыслящие и преданные нам лидеры, готовые выполнять все наши задания и рекомендации по разведке. Однако в этом вопросе нужно соблюдать осторожность, чтобы не довести дело еще до одного раскола, который мог бы оставить нас наедине с лидерами НТС, но, по сути дела, без членов НТС, откуда мы черпаем свою агентуру».

Далее мы сделали перерыв, и я рассказал Анатолию, что спецслужбы используют эмигрантские организации не только для сбора информации, но и для конкретных акций в интересах спецслужб. Так, в 1953 году контрразведка пресекла высадку восьмерых американских диверсантов под Майкопом. Все они были рекрутированы из рядовых членов НТС.

В настоящее время в НТС разрабатывается новая методика доведения агитационных материалов до советских граждан. Эта операция получила кодовое название «Стрела». Суть ее проста: члены НТС из различных стран мира посылают пропагандистские материалы по конкретным адресам в СССР.

Фактически вся деятельность НТС делится на два направления: закрытая и открытая. Открытые операции имеют цель привлечь внимание мировой общественности к определенным фактам советской действительности, в частности, наличии в СССР оппозиции советской власти. Большинство открытых акций имеют адресатом западного обывателя. Закрытые операции направлены на те же цели, но рассчитаны они главным образом на население СССР. Для закрытых операций в НТС существовал так называемый Закрытый сектор. Исполнители закрытых операций, как из числа эмигрантов, так и иностранцев, именовались «орлами» и «орлицами». Сами же операции называются «орловскими».

Следующие дни я учил Тимкина шифровать тексты донесений, обнаруживать средства технической разведки и наружное наблюдение.

В конце нашего своеобразного «курса молодого бойца» мы отработали несколько вариантов связи на случай возможного провала. При возникновении ситуации опасности ему должен поступить сигнал о том, что «несуществующая» у него сестра благополучно родила мальчика. По получении этого сигнала он мгновенно переезжает в другой город и связывается по телефону с группой, которая будет обеспечивать его возвращение домой.

— Мне возвращаться в часть? — спросил Анатолий, когда я сказал, что больше мне обучать его нечему.

— Нет, ты отдохнешь здесь еще сутки, потом еще раз повторишь мне все, что будешь делать в ближайший месяц. И, самое главное, подумай и напиши письмо родителям. Оно будет лежать в материалах твоего дела. Вдруг возникнет необходимость как-то смягчить удар, который ты причинишь им своим поступком.

— А я смогу по возвращении рассказать им…

— Думаю, сможешь…

Тимкин убывает в часть, пишет рапорт с просьбой оставить его на сверхсрочную. Я в это время получаю ответ на свой запрос из Кстово. Коллеги информируют меня, что Тимкин был в отпуске, сообщил родителям, что намерен остаться на сверхсрочную службу. После характеризующих данных на Тимкина до моего сведения доводится информация о том, что «дядя изучаемого был репрессирован в послевоенные годы».

У коллег зверская интуиция, они шестым чувством определяют, что Тимкин не зря был взят в изучение. И если вдруг он совершит что-то противозаконное, то с их стороны было выявлено все, что могло косвенно свидетельствовать об этом.