Записки «черного полковника» - Сергей Трахимёнок

Расим вернулся на работу в фирму. Однако вскоре почувствовал, что Фарук был прав. Он действительно стал другим человеком, но вовсе не суперменом. Все было как раз наоборот. У него появились все признаки состояния, которые характеризуются как мания преследования. На этой почве он поссорился со своим начальником и уволился с работы. Уже потом он понял, что его сущность сознательно искала повод для конфликта с хозяином фирмы, чтобы иметь возможность не ездить в Анталию, где он снова мог встретиться с Эрдемиром.

Расим пошел работать в школу для детей с задержкой развития. Предмет свой он знал хорошо, и через пару месяцев директор предложил ему заменить старого завуча. Но Расим не согласился, сославшись на то, что ему нужно восстановиться от неких психологических перегрузок, после которых он был вынужден бросить прежнюю денежную работу.

Его оставили в покое. Шли месяцы, события той осени уходили в прошлое все дальше и дальше. И к Новому году все, что с ним произошло, ушло на второй план, потеряло прежнюю остроту. Хотя нет, дискуссии с Эрдемиром и Фаруком разбудили в нем интерес к своим этническим корням. Расим стал ходить в библиотеки, читать литературу о татарах, тюркоязычных народах, исламе… Он словно хотел получить некую базу или фундамент для того, чтобы иметь возможность хоть задним числом, хоть после драки, но ответить Фаруку и Эрдемиру.

В тех философских спорах Расим чувствовал, что всегда проигрывает своим оппонентам. Было ли это потому, что голова его была занята другим, либо он действительно не ориентировался в проблемах, в которых как рыбы в воде чувствовали себя Фарук и Эрдемир. Он также не мог понять, почему именно ему организовали ту провокацию…

Расим пришел в читальный зал национальной библиотеки, открыл справочник и прочитал: «Татары являются одним из крупных тюркоязычных этносов. Общая численность их на 1989 год составляет 6648,7 тысяч человек». Прошло полгода до того момента, как у него в конспектах появилось несколько десятков больших и малых книг, посвященных истории татар, их жизни и быту, религиозным особенностям…

Он уже знал, что пашни в районах Поволжья и Приуралья татары обрабатывали либо сохой, либо деревянным плугом — сабаном. А косили серпом — ураком или косой — чалгы. Что для татар была характерна особая любовь к лошади. Что татары всех российских территорий носили длинные, широкие рубахи туникообразного покроя — кулмэк и широкие, свободного покроя штаны. Женская рубаха украшалась воланами, нагрудная часть дугообразно оформлялась аппликацией, рюшами или съемным нагрудным украшением — изнь. Кроме того, обязательным элементом женского платья являлся нижний нагрудник — кукрэкчэ. Этому стилю одежды у женщин соответствовали большие нагрудные и накосные украшения — чулпы, чэчкап, широкие перевязи — хаситэ, широкие браслеты, а также сложный головной убор.

Традиционная религия татар — ислам суннитского толка. Она появилась у предков современных татар — булгар в начале девятого века. В конце века ХVIIIначало формироваться движение, которое характеризовалось отходом от догм средневековой идеологии. Оно получило название джадидизма. Наиболее ярким представителем реформаторов быди Абу-Наср ал Курсави и Шигабуддин Марджани. Суть раннего этапа религиозного реформаторства заключалась в отказе от исламской схоластики и поиске новых путей осмысления ислама. Последний этап религиозного реформаторства выпал на начало двадцатого века. Он характеризовался активным участием в политике. Но, как ни странно, именно это направление реформаторства и его адепты обеспечили движение татарско-мусульманской уммы к секуляризации. Основной итог их деятельности — переход татарского общества к «очищенному исламу», то есть исламу, отвечающему современным требованиям. К началуXX века вера у татар отделилась от культуры, а политика стала самостоятельной сферой деятельности, в которой религия уже не играла прежней роли.

Однако, ознакомившись со всем этим, Расим испытал некую неудовлетворенность, которая всегда возникает у человека, изучающего иностранный язык по самоучителю. И он подумал однажды, что хорошо бы иметь специалиста, который сможет развязать отдельные узелки в его познании татар и всего татарского.

«А еще лучше, если бы это был знакомый или близкий человек, с ним легче будет найти общий язык», — чуть ли не вслух произнес он однажды, сидя в читальной зале.

Видимо, недаром говорят: помянешь кого-нибудь, а он тут же у тебя за спиной.

— Привет, земеля, — услышал Расим знакомый голос своего однокашника по Ивье Ильяса Хатыпова.

Ильяс оканчивал школу года на три позже Расима. Три года он проваливался на экзаменах в БГУ, но все же поступил. Таким образом, когда Расим уже окончил университет, Ильяс только начинал учиться. То ли потому, что поступил он в вуз только с третьего раза, то ли по какой-то другой причине, но Ильяс высоко ценил свой статус студента главного, — как он говорил, — вуза страны, боготворил факультетскую профессуру и после окончания вуза в свете политической моды стал ярым белорусским националистом. Человеком, который по темпераменту переплюнет в защите национальных идеалов любого белоруса.

Однако прошло время, и Ильяс поменял свои этнические и политические взгляды.