Царские сокровища, или Любовь безумная - Валентин Лавров

* * *

Евгения была чуть полноватая, грудастая красавица, с замечательно густыми светло-рыжими волосами. Зеленовато-изумрудные глаза особым интересом загорались, когда останавливались на мужчине, который вызывал у нее интерес.

Интерес у нее вызывали многие, даже такие, которые ни у кого ничего не вызывали. О забавной этой особенности Евгении знал весь Карлсбад, и все изрядно веселились, обсуждая очередное похождение супруги главного полицейского. Порой, почти не таясь от окружающих, она заводила интрижку с кем-либо из местных или заезжих. Страсть, видимо, была испепеляющей, а нравственные устои полностью отсутствовали. Евгения бросала любовников так же неожиданно, как сходилась. Порой она крутила любовь с явными отбросами общества, вроде местного ассенизатора или одноногого нищего, с которым была однажды застукана возле сваленного бука на вершине Петра. Добропорядочные жители Карлсбада были искренне убеждены, что Евгения психически нездорова, и они были правы.

Естественно, что муж бушевал, грозно сводил лохматые брови, обещал застрелить, разорвать на мелкие части непристойную подругу, но та опять замыкалась в себе, отвечала мужу тихим интеллигентным голосом:

— Зачем вы, Франц, повторяете сплетни, меня оскорбляющие? Это все неправда и клевета. Я на вас обиделась… — И тут из ее кошачьих глаз начинали лить потоки слез, и она уже сама вполне верила в свою невиновность.

Даже когда муж в мае прошлого года заскочил по службе в конторку телеграфиста и поймал ее в объятиях почтмейстера, Евгения, поправляя юбку, смотрела на мужа зелеными наглыми глазами и смиренно шептала:

— Вам, Франц, это показалось.

В канун войны Бифштекс возил супругу в Вену на прием к знаменитому на весь мир ученому-психиатру фон Крафт-Эбингу, автору фундаментальной «Судебной психопатологии». Тот два дня исследовал Евгению и в приватной беседе с мужем авторитетно заявил:

— Да, ваша супруга страдает болезнью, которая хорошо известна психиатрам. Это паранойя эротика, или любовное помешательство.

Бифштекс выпучил глаза:

— Паранойя? Как, отчего?

Великий ученый снял с носа золотое пенсне, протер стеклышки.

— Могу сделать краткий клинический обзор. Речь в нашем случае, по-видимому, идет о состоянии психического вырождения. Вопреки влиянию воспитания и цивилизации, индивидуум остается лишенным способности приобретать этические представления о прекрасном, о добре, у него отсутствует чувство сострадания ближнему. Причину этого прискорбного явления следует искать в наследственности. Помешательство, пьянство, эпилепсия, грубость натуры — все это несут потомкам их праотцы. Но случаи нравственного идиотизма нередко бывают и приобретенными вследствие нездорового, неправильного образа жизни. — Ученый многозначительно поднял вверх палец. — Особенно вредно на психику влияют два фактора: дурная среда и чтение плохой литературы. Увы, медицина пока беспомощна…

— Так что же мне-то делать? — в отчаянии воскликнул Бифштекс.

— Относиться к супруге как к больной, то есть с терпением и любовью. — Крафт-Эбинг с сочувствием взглянул на собеседника и утешил: — С возрастом эти страстные порывы перетекают в другие виды помешательства, но случается, они ослабевают, а порой и вовсе проходят.

Но, судя по тем событиям, которые позже случились в курортном Карлсбаде, страстные порывы Евгении Эльберт не перетекли и не закончились. Последней жертвой ее любовных посягательств стал карлсбадский филер Холичек, подчиненный ее мужа. За то, что тот соблазнился на пышные прелести Евгении, провинившийся был подвергнут страшному наказанию — отправлен в действующую армию.