Царские сокровища, или Любовь безумная - Валентин Лавров

В Петрограде едва ли не на каждом углу собирались митинги — стихийные, но чаще хорошо организованные и проплаченные из ленинской кассы. Не зря Ленин, посмеиваясь в кулачок, любил говорить: «Хорошая революция, как роскошная женщина, требует хороших денег!»

* * *

Коляска с Джунковским и провожающими проехала торговые лабазы. Возле банка «Взаимный кредит Эммануэля Бореля» стояла густая толпа — человек двести. Солдатские гимнастерки и шинели, тужурки рабочих, бабьи платки, фуражки гимназистов — все смешалось в кучу.

Забравшись на распряженную телегу, какой-то человечек с перекошенным от злобы лицом яростно что-то кричал.

— Остановись-ка, — приказал Соколов. — Владимир Федорович, тебе известно, почему посредственности любят толпой ходить на демонстрации или сбиваться на митинге? Потому что каждый из них в отдельности — ничтожество, а вот в массе — гигантская и очень страшная сила. И толпа всегда легко впадает в истерию, легко поддается воздействию ловкого оратора.

— Наверное, так!

Соколов продолжал:

— Пойдем, я сейчас докажу правоту своих слов! Заодно послушаем, о чем толпа судачит. Нам надо знать настроение народных масс.

Фрейлина забеспокоилась:

— Недолго, а то поезд ждать не будет!

Она осталась в коляске. Фало лежал у ее ног.

Возле высокой, с острыми зубцами ограды надрывал горло тощий, с испитым лицом и мешками под глазами тип. Он был в лоснящемся пиджаке, в которых любят ходить завсегдатаи бильярдных комнат и пивных залов. Замусоленный галстучек съехал набок. Узкое лицо изъедено оспой, давно не стриженные и не мытые волосы росли на голове случайными седыми клоками. Отчаянно поблескивая стеклышками пенсне, размахивая руками, оратор выкрикивал:

— Товарищи и сознательные граждане! С треском и позором рухнуло самодержавие, но его клерве… крельеты…

Стоявший возле телеги молодой человек в фуражке с лакированным козырьком, в форме студента Политехнического института, подсказал:

— Клевреты!

— Правильно, товарищ студент, клерветы — помещики, капиталисты, буржуи и пузатые генералы — эта романовская шайка! — вновь хотят на нас нацепить ярмо бесправия! Как при проклятом самодержавии, дворяне и буржуазия владели всей землей, пили нашу рабоче-крестьянскую кровь, так и ныне владеют и пьют! Они бесятся с жиру и нарочно гноят нас в окопах, чтобы мы вконец обессилели. Пора с корнем выдернуть самодержавный произвол, смерть буржуям-эксплуататорам, долой позорную войну! Для этого завтра пройдем манифестацией к логову буржуазного правительства — к Мариинскому дворцу. Мы потребуем министров. Пусть отчитаются, а мы им хвосты накрутим. Мы завтра же свернем головы Временному правительству.

Толпа плевалась на землю семечной шелухой и равнодушно слушала очкарика. Тот призывал:

— Возьмем власть в свои мозолистые руки. Дело нехитрое, сами станем управлять страной.

Крепкая баба в цветастом платке и с обширной талией, с застывшей усмешкой слушавшая оратора, крикнула:

— У тебя-то, сухарь червивый, руки мозолистые? Отчего?

Рабочий в промасленной тужурке крикнул:

— Оне мозолистые у его от дрочки!

Толпа весело и добродушно загоготала.

Оратор, привычно не обращая внимания на насмешки, заученно продолжал:

— А если какой недорезанный буржуй или примазывающийся офицер полезут к вам в дружбу, помните: лисий хвост нам страшнее волчьего зуба. Ваш верный друг и брат — только солдаты, рабочие и крестьяне. Завтра, стало быть, все как один собирайтесь к Мариинскому дворцу, этой цидели… цили…

Студент снова подсказал:

— Цитадели!

— Вот я и говорю, цидели буржуазного Временного правительства. Требуйте его ареста и немедленного расстрела по приказу народных масс и пролетариев. Долой Керенского, Милюкова, Некрасова, Терещенко и прочих предателей народного интересу. Вся власть Советам!

Толпа с неожиданным энтузиазмом отозвалась:

— Долой предателей!

Оратор поднял вверх палец:

— Я константирую ваше внимание: демонстрация будет мирной, но с оружием в руках. В поддержку интересов обещает явиться при полном составе пулеметный полк с пулеметами. У кого дома есть чего, то приноси — револьвер, охотничье ружьишко, пика — и та сгодится. Если чего произойдет, то жертвы революции подымут на борьбу свежие силы. Ура!

Толпе речь понравилась. Солдат поплевал на пальцы, закрутил козью ножку, пустил вонючий дым.

— Вишь, говорит: из пулеметов, значит, стреляйте! Это правильно, без стрельбы в таком деле не обойтись. Вот наш взводный всегда говорил…

Оратор выставил вперед руку, выкрикнул:

— Да здравствует партия большевиков и особенно товарищ Ленин!

Толпа закричала:

— Ура!

Оратор не жалел глотки:

— Долой слуг буржуазии — преступное Временное правительство!

Толпа отозвалась:

— Долой!

Оратор не унимался:

— Давить буржуазию, как шинельную вшу!

— Давить!

Толпа бесновалась, негодовала. Если бы ей сейчас показали, кого надо раздавить, она, толпа, сделала бы это незамедлительно и с душевным восторгом.