Царские сокровища, или Любовь безумная - Валентин Лавров

Чудо-романс был спет. Дамы и Рошковский наградили Рогнеду аплодисментами, а Соколов усмехнулся: «Это просто сумасшедший дом! Но кто будет лечить больных?»

Тем временем Рошковский что-то сказал о Вере Холодной, которую вчера он смотрел в новой фильме.

Алеся наморщила лобик.

— Как, говорите, называется? «Смертельный поцелуй»? Ни, такого не бачила, хотя Холодную дуже почитаю. И все же мне больше люб, — завела глаза под потолок, сладко вздохнула, — Мозжухин. Когда Иван Ильич приезжал до нас в Киев, пришел в театр Соловцова, побачив меня на сцене… И во-от с такой кипою роз явился за кулисы… Ах, какая потом была ночь!

Соколов слушал девицу с удовольствием. Дамы начали ревновать. Матильда фыркнула:

— В тот вечер великий актер был наверняка пьян.

Рогнеда тоже неодобрительно посмотрела на Алесю, почесала свой налитой сосок и укоризненно сказала:

— Нынче молодежь удивительно распущенная пошла! Кто позовет, с тем в постель и бросаются…

У Алеси глаза наполнились слезами.

— Да як вы можете?..

Рогнеда махнула рукой и продолжила разговор:

— И зачем хвалиться своими знакомствами? Я давно дружу с Верой Васильевной Холодной, мы обмениваемся визитами, но я никогда об этом даже не заикаюсь.

Дамы, блистая эрудицией и обнаженными телами, громко спорили, перебивая друг друга.

Рошковскому надоели эти умствования. Он пророкотал:

— Дамы, вы не в Госдуме, прекратить дебаты! Теперь говорить буду я.

Спорщицы смолкли. Рошковский, усмехнувшись, сказал:

— Сегодня на приеме у меня была Зинаида Гиппиус. Про ее зубы ничего говорить не стану, ибо уважаю врачебную тайну. Но характер у нее — кошмар! Как эту озлобленную особу терпит муж — умнейший Дмитрий Сергеевич Мережковский? Этого не понять.

Алеся томно заломила руки:

— Союз двух вдохновенных творческих сердец, ах, какие страсти в их будуаре!

Матильда расхохоталась:

— Союз троих сердец! Вы, Алеся, забыли про писателя Дмитрия Философова, который тоже вроде мужа и который живет постоянно в семье Мережковских. Об этом знает весь Петербург.

Алеся усмехнулась:

— Сердце женщины — не карета, она може вместить скильки вгодно мужчин.

Рогнеда ядовито улыбнулась:

— Это у вас, у нынешних! Господа, я хочу сказать о Гиппиус. Самое забавное вы упустили: про нее говорят, что она… как бы деликатней выразиться… не совсем женщина.

Соколов возразил:

— Но все эти особенности не мешают ей писать прекрасные стихи.

Матильда согласилась:

— Я очень люблю поэзию Зинаиды Николаевны и даже бываю в ее литературном салоне «Зеленая лампа». То, что мужчинам видится в характере плохим, то нам, женщинам, часто кажется прекрасным.

Рогнеда сказала:

— Позвольте я прочту несколько строк из старых стихов Гиппиус…