Царские сокровища, или Любовь безумная - Валентин Лавров

В воскресный день около девяти утра от Петрограда по Царскосельскому шоссе двигался роскошный шестиместный «бенц».

Дорога в этот утренний час была пустынна. Лишь изредка попадалась крестьянская телега, запряженная жалким одром, или крутил педали велосипедист-спортсмен. Кое-где в лугах косили траву, скирдовали.

В авто сидели двое — за рулем Рошковский, на заднем сиденье — гений сыска. Последний время от времени поглядывал на карманные часы.

Ровно без пяти девять Соколов сказал:

— Витя, въезжай на этот бугор и на вершине остановись.

Рошковский сбросил скорость, на вершине возвышенности затормозил. Соколов поднялся на сиденье, с удовольствием проговорил:

— Прекрасное место! Дорогу видно далеко, и линия телеграфных проводов отнесена в сторону саженей на двадцать. Витя, тебе нравится эта местность?

— Красивая, — отвечал Рошковский. — Птички поют, бабочки порхают.

Соколов посоветовал:

— Авто на всякий случай убери с дороги. Мало ли кто поедет или пойдет, свидетели в нашем благородном деле излишни.

Рошковский дал газу, крутанул в сторону руль и поставил «бенц» за густыми кустами орешника. Теперь автомобиль и в пяти шагах не было видно.

Соколов вынул из брючного карманчика часы — на циферблате было три минуты десятого. Он негромко приказал:

— Пора!

Рошковский открыл багажник и достал моток прочной шелковой веревки. На конце троса была укреплена массивная гайка.

Как учили на курсах разведчиков, Соколов встал меж двух телеграфных столбов, приблизительно посредине линии. Он раскрутил над головой грузило, и гайка взвилась в голубое небо. Другой конец веревки сыщик держал в руке. Затем грузило упало на провода, веревка закрутилась.

Соколов примерился и с силой дернул веревку. Раздался тонкий звук — дзинь! — и провода, не менее десяти пар, лопнули, упали на траву.

Рошковский восхитился:

— Это работа! В доброе время за такое спрятали бы в тюрьму, и надолго, — и стал сматывать вещественное доказательство преступления — веревку.

Соколов сказал:

— Ну, великий стоматолог, не оплошай! Когда ремонтники связь наладят и уедут, ты опять ее — трык! — разрушь. Уяснил? Иначе дежурный офицер Александровского дворца созвонится с приемной Керенского и узнает, что я хитростью прошел к государю. Для меня это закончится военно-полевым судом и самым неприятным приговором. Все понял?

Рошковский вытянулся в струнку, дурашливым голосом ответил:

— Так точно, господин полковник!

— Дело сделаешь и тихо сиди во-он под тем дубом, терпеливо жди меня до часу дня. Если до этого времени я не приеду, значит, меня схватили. Добирайся в этом случае до города согласно собственному разумению.

Друзья обнялись. Соколов сел за руль и понесся к своей неотвратимой судьбе — в Царское Село к арестованному государю.

Рошковский перекинул веревку с гайкой на плечо, перешел дорогу. Он решил действовать по-своему.