Натюрморт с серебряной вазой - Наталья Солнцева

– Врешь! – запальчиво возразила Ирина. – Я безгрешна! Просто я не могу жить по правилам. Заранее заданная схема не для меня. Я засохну, если буду следовать ей. Я дышу грозой, а не застойным воздухом светских гостиных. Моя стихия – протест. Я беру то, что хочу, и живу по собственным законам.

– Ты отказываешься повиноваться. Это бунт! – парировало отражение. – Знаешь, что делают с бунтарями? Их отправляют в страну снов и забвения…

Ирина резко отпрянула от зеркала, повернулась и зашагала прочь. Казалось, ей вслед несется злобное шипение.

– Я схожу с ума, – нарочито громко вымолвила она, и эти страшные слова разнесло по комнатам и коридорам гулкое эхо пустой квартиры. У-уу… аа-а-а…

Зазвонил телефон, и адвокат Ордынцевых сообщил в трубку, что сегодня же вылетает в Анапу, оттуда будет добираться в Тамань за телом ее мужа. Обещали отдать.

Причина смерти Макса выглядела настолько нелепой, что рассудок отказывался в это верить.

– Я во всем разберусь, – пообещал адвокат. – Вы будете хоронить супруга в Москве?

– Да…

– Максим Сергеич как-то обмолвился, что хотел бы покоиться на таманском кладбище. Но никаких письменных распоряжений на сей счет не оставил. Я справлялся. Место захоронения нигде не оговорено.

– Он не собирался умирать, – бросила вдова.

– Ясное дело. Максим Сергеич был еще молод и полон сил. На здоровье не жаловался, – вздохнул адвокат. – Все под Богом ходим.

– Везите его сюда. Я так решила.

– Как скажете, Ирина Олеговна.

Адвокат в очередной раз выразил ей свои соболезнования. Она сухо поблагодарила и отключила сотовый. Выслушивать слова напускного сочувствия не было ни сил, ни желания. Из глаз опять потекли слезы.

– Я знаю, кто виноват, – прошептала Ирина и прошла в кабинет мужа.

Там она открыла личный сейф Макса и вытащила оттуда пистолет. Ордынцев не раз показывал ей, как пользоваться оружием, и даже возил ее в лес упражняться в стрельбе. Пистолет дрожал в ее тонкой руке, но выстрел в упор она сделать сумеет. Не промахнется.

Ордынцев начал изменять ей с Русланой Смоляковой, телеведущей. Долговязая блондинка с отлично подвешенным языком вскружила ему голову. Как же! Знаменитость! Где Макс с ней ни появится, все обращают внимание. Правда, на Ирину тоже оглядывались. Но не с тем интересом. Она просто милая женщина, а Смолякова – телезвезда. Ее узнают в лицо, с ней лестно пройтись под руку на светской тусовке… поболтать, полюбезничать.

Ирина терпеть не могла банкеты, фуршеты и презентации. Скука, напыщенность и надоевший дресс-код. Пустые разговоры. Оценивающие взгляды. Притворные улыбки. Всегда одно и то же.

Когда до Ирины дошли слухи о том, что Ордынцев ухлестывает за Смоляковой, она не поверила. Муж души в ней не чаял, и вдруг у него появилась другая? Да, порой они ссорились, Ирина не всегда могла сдержать свои упреки. Ее недовольство вызывало у Макса недоумение. «Что тебя не устраивает?» – читала она в его глазах. У нее не было ответа на этот немой вопрос.

Ее все не устраивало. Все! Такая уж она уродилась. Заполучив желаемое, она быстро остывала и разочаровывалась. При ближайшем рассмотрении люди и вещи тускнели и теряли свою привлекательность. Она искала новых впечатлений и ощущений. Острых и пряных. Упоительных, как свободное падение.

Удивительно, как она до сих пор не пристрастилась к наркотикам. Это был не ее метод. А какой – ее? Переживание небывалого. Всепоглощающая страсть. Не любовь, нет. Бушующий огонь в крови. Но даже огонь надо поддерживать, иначе он гаснет. Поддерживать – не ее стиль. Едва Ирина замечала первые признаки остуды, как тут же пускалась на поиски новых приключений. Вечная погоня за несбыточным…

Она измучилась. Хотя ей все давалось легко. Стоило ей задумать что-то, как желаемое осуществлялось. Вместо награды это стало карой. Ирина убеждалась в тщетности своих надежд. Никто и ничто не могло сделать ее счастливой.

– На что я рассчитывала? – пробормотала она, разглядывая пистолет, словно забавную игрушку. – Этот монстр обманул меня. Меня все обманывают!..

Она положила пистолет в дамскую сумочку и отправилась чистить перышки. Из дома надо выйти во всеоружии…