Натюрморт с серебряной вазой - Наталья Солнцева

– Вы же видите прошлое и будущее? Да?

– Ну… в некотором роде…

– Тогда скажите, почему у меня ничего не складывается? Я хотела выйти замуж за Макса, а он… умер. Я хотела оставить вазу себе… на память о нашей любви… но она досталась Муромову!

«Какая любовь? – скептически поджал губы Лавров. – Циничный расчет, который не оправдался».

Глория подошла к столику, где стоял загадочный сосуд, и провела над ним рукой, как будто незримый образ вазы все еще находился там. Что она увидела в своем параллельном мире, скрытом от глаз других? Новую трагедию? Назревающую угрозу? Или благополучный исход?

– Успокойтесь, Руслана. Ваза в скором времени вернется к вам, – неожиданно произнесла Глория. – Только вот радоваться этому не стоит.

Последнюю фразу блондинка пропустила мимо ушей. По ее лицу пробежало восторженное сомнение.

– Вернется?

– Ну что ты станешь делать! – всплеснула руками Глория. – Если люди сами ищут смерти, бесполезно им мешать.

Подчиняясь безотчетному порыву, Лавров показал Руслане фото девушки, которая гостила у Галины Васильевны.

– Может статься, вы знакомы с этой симпатичной особой?

Блондинка дрогнула и впилась взглядом в «бедную сироту». Она, несомненно, уже встречалась с ней.

– Д-да… Это же Ирина! Жена Ордынцева…

– Посмотрите внимательнее. Вы ничего не путаете?

– Это она, – уверенно подтвердила Смолякова. – Вы что, сами не видите?

Лавров запоздало сообразил, что дал маху. Но откуда ему было знать?

– Разумеется, вижу, – буркнул он, на ходу выкручиваясь. – Просто хотел проверить кое-что. Госпожа Ордынцева, между прочим, проживала инкогнито у нашей хозяйки, родной тетки Яна. Назвалась она Талей, что и сбило нас с толку.

Блондинка смешалась.

– Талей? Странно…

– Мы сами были удивлены, когда заметили ее в соседнем саду, – сочинял Роман. – Правда, вскоре она уехала.

– Вы с самого начала меня обманывали? Ирина была здесь, а вы…

– Мы не обязаны перед вами отчитываться, – строго произнесла Глория.

– Ясно, – скривилась Смолякова. – Вернее, никакого просвета. Всюду сплошная ложь.

– Вы тоже не баловали нас своими откровениями.

Руслана, бледная и взволнованная, молча кусала губы. Что она могла возразить?

– Выходит, Ирина общалась с Яном, – подчеркнул Лавров. – Они не были любовниками, случайно?

– Вопрос не ко мне, – бросила телеведущая. – Спросите об этом у самой Ирины. Думаю, она не доверяла вам, раз приехала сюда искать доказательства измены мужа. Иначе зачем бы ей скрываться? Жить под чужим именем? А может, вы никакие не частные детективы? – прищурилась она.

Лавров преодолел искушение оправдываться и доказывать обратное.

– Для вас сей факт значения не имеет, – отрезал он.

* * *

Тем же вечером, оставшись одни, Глория и Лавров обсудили открывшееся обстоятельство.

– Я догадывалась, что «бедная сирота» вовсе не бедная и что отдых – только предлог для ее пребывания здесь, – призналась Глория. – Но мысль о том, что загадочная Таля и есть жена Ордынцева, пришла намного позже.

– После его смерти?

– Примерно…

– И ты промолчала!

– Моя догадка могла увести нас в сторону.

– В какую еще сторону? – кипятился Роман. – Как раз теперь все становится на свои места. Ирина под чужим именем приезжает в Тамань следить за мужем и убеждается в его измене с помощью Яна. Любовники прячутся на яхте… поэтому законная жена вынуждена просить «контрабандиста» о содействии. Тот может на своем катере подойти к судну Ордынцева и подтвердить или опровергнуть ее подозрения. Поддавшись чарам Ирины, Ян соглашается выполнить ее просьбу…

– А потом она его убивает?

– Зачем ей свидетель? – выпалил Лавров и спохватился. – Хотя ты права. Какой смысл Ирине убивать Яна? Чтобы замести следы? Но никакого преступления она не совершала. Узнав о том, что Ордынцев проводит время с любовницей, Ирина уезжает. Или только изображает отъезд, а на самом деле остается в станице и… подсовывает в номер изменника ядовитую змею… в расчете погубить и мужа, и разлучницу. При таком раскладе другое имя и прочая конспирация вполне оправданы.

Глория рассмеялась.

– Шаткие доводы.

Роман и сам понимал, что его версия притянута за уши. Ревность обманутой женщины – веский мотив для убийства. Но в данном случае все весьма зыбко.

– Кто же тогда убил Яна? Только не говори, что ваза.

– Не буду, – продолжала улыбаться Глория.

– Что тебя так развеселило?

– Твой обескураженный вид. Ладно, не злись.

– Значит, вдова Ордынцева здесь, в Тамани? Где-то прячется?

– Полагаю, вдова уже давно в Москве, а вместо себя прислала доверенное лицо. Ей так удобнее.

– Удостоверившись, что муж развлекается на яхте с любовницей, Ирина могла уехать, – согласился Лавров. – А могла и остаться, чтобы наказать обоих. Кто-то прислал адвоката от ее имени. Сложно, зато больше шансов запутать следы. Насколько я понял, вдова унаследует состояние Ордынцева. Ей нужно так обставиться, чтобы комар носа не подточил.

Глория не изъявила желания развивать эту тему.

– Боюсь, нам скоро придется ехать в Москву, – заявила она.

– Как, уже? – оторопел он. – Я-то думал, у нас наконец отдых начнется. Куда нам спешить?

Половину ночи он беспокойно ворочался и прокручивал в уме события минувшего дня. Вся эта катавасия с вазой теперь казалась сущей нелепицей. Сосуд-убийца! Название для американского триллера.

«Больше чем уверен, что эту кашу заварила Ирина Ордынцева, – мысленно подытожил он. – А уж как она ухитрилась спровадить муженька на тот свет, лучше всего расскажет она сама…»

Наутро за завтраком Глория сказала:

– Пора собираться к отъезду. Впрочем, у нас есть еще пару деньков для загара и купания. Тебе со сливками? – спросила она, разливая кофе в чашки.

Лавров отказался. У него на языке крутился вопрос: неужели Глория считает расследование оконченным?

– Я всю ночь думал об этой Ирине, – начал он. – Если она убила и Яна, и мужа… ее вину невозможно доказать.

– А кто тебя просит доказывать?

– Ах, вот что! Оказывается, я лезу не в свое дело! – завелся начальник охраны. – Зачем же мы тратим время, пристаем к людям, терроризируем Руслану? Мы приехали загорать и купаться, между прочим.

– Главное – ваза, – невозмутимо изрекла Глория. – Я должна выяснить, откуда она взялась.