Эффект чужого лица - Наталья Солнцева

Митя оторопел, увидев сидящего в пустом зале Апреля.

– Привет! – ужасаясь обыденности и самого слова, и всего происходящего, бросил администратор.

Парень поднял на него мутные глаза с красными прожилками вокруг зрачков. Похоже, он пьет, не просыхая.

– М-марину убили… – промычал Апрель.

Именно промычал: Митя скорее угадал смысл сказанного. Язык у парня едва ворочался.

– Откуда ты знаешь?

– Сказали… В-водки налей…

– «Буфет» не работает.

– С-сам… налей…

– По-моему, ты уже набрался под завязку. Марину жалко?

Апрель уронил голову на руки.

– Угу… хорошая была… девчонка… За ч-что ее?

«Тебе виднее», – чуть не брякнул администратор. И тут же одернул себя. Он не прокурор, не судья, чтобы обвинять.

– Шел бы ты отсюда! – с сердцем произнес он. – Проветрился! Вон, солнышко на улице, морозец…

– Тошно мне одному, л-ломает всего, крутит. М-муторно на душе, сил нет! Дашь водки?

– У нас не забегаловка для любителей напиваться. Иди в другое место.

– Куда? Башка рас… раскалывается. Жаль… река з-замерзла… – пробубнил Апрель. – Броситься бы в воду… и с концами…

– А ты на крышу залезь! Да сигани оттуда! Чтобы башка – вдребезги! Тогда уж точно болеть не будет. И на водку тратиться не придется.

Митя поразился, сколько у него, оказывается, злости накопилось. Правду говорит этот ублюдок: жалко Маринку… молоденькая совсем, жить бы да жить…

– Ты чего? Правда, что ли? Это… и-идея…

– Да ладно… ты меня не слушай…

«Может, и не он это вовсе, – пошел на попятную Митя. – Еще сиганет с крыши, а мне потом век живи и кайся! Черт принес его сюда! Не хватало грех на душу взять!»

Он принес бутылку пива и сунул Апрелю.

– На, глотни и мотай отсюда. Некогда мне с тобой лясы точить.

Тот молча отвел его руку. Набычился.

– Сказал же, «Буфет» закрыт. И концерта не будет, ни сегодня, ни завтра. Траур у нас.

– П-пошел ты…

Митя разозлился.

– Хочешь, чтобы я полицию вызвал?

В какой-то момент администратору почудилось, что парень не так пьян, как подавлен и напуган. Еще бы! Такое сотворить… Видать, совсем мозги отшибло. Одна баба довела мужика до белого каления, а другая за нее расплатилась. Вот так и бывает, – страдают невинные…

С удивительной для пьяного проницательностью Апрель спросил:

– Ты чего ко мне п-прицепился? Я сижу, никого не трогаю… – Он полез в карман и достал несколько мятых купюр по тысяче. – На п-похороны… Маринке…

Митя изменился в лице, побледнел. Взять бы наглеца за грудки да вышвырнуть за двери, красивой мордой в снег… Нельзя. Сейчас все сотрудники клуба на виду, один за другим наблюдают, прикидывают, а вдруг убийца – среди них…

* * *

Матвей ждал Астру внизу, у подъезда ее дома.

– Поднимешься? – спросила она по телефону, на ходу одной рукой подкрашивая ресницы. – Может, кофе сварить?

– У меня завал в бюро. Я туда и обратно! К кому мы едем?

– К Синельниковой. Это подруга Глафиры, второй покойной жены профессора. – Она назвала адрес. – Найдешь?

– Карта всегда со мной.

Когда Астра села в машину, он рассматривал переплетение улиц и переулков.

– Далековато…

– Там рядом должно быть ателье «Ромашка», где Эмма работает закройщицей.

– Странное рвение – притом, что муж ее обеспечивает.

– Сегодня обеспечивает, а завтра найдет себе другую… и прости-прощай. Эмма правильно делает. Я бы на ее месте тоже работу не бросила.

– Ты – воплощение независимости! – засмеялся он. – А огромное количество женщин мечтает стать домохозяйкой при богатом муже.

– Леонтий не богат. Я бы отнесла его к среднему классу. Его ресторанный бизнес только развивается.

С утра над Москвой собирались тучи, тяжелые, рыхлые, низко плывущие над плоскими крышами многоэтажек. К обеду разразился густой, хлопьями, снег. «Дворники» едва успевали расчищать лобовое стекло.

– Красота…

– Как продвигается расследование? – поинтересовался Матвей. – Удалось составить картину преступления?

– Нет… Все жутко запутанно.

– Надо было начинать с осмотра места убийства.

– Во-первых, кто бы меня туда пустил? А во-вторых, что ты предлагаешь? Лазать на четвереньках по полу в поисках пуговицы от рубашки злоумышленника?

– Или сережки, выпавшей из уха злоумышленницы…

– Ты прав. Нелли могла убить и женщина. Ее гибель – звено в цепочке событий, которую я пытаюсь отследить. И тянется цепочка издалека…

– Со смерти Лидии Ракитиной?

– Как минимум, с древнего Вавилона…

– А как максимум?

Астра умела уходить от ответа. Вернее, ее ответы порождали уйму новых вопросов.

– Миром правят символы… – многозначительно произнесла она. – Их влияние на людей не поддается изучению. Слишком глубоко в подсознании залегают эти пласты. Вчера вечером, после разговора с женой профессора, я окончательно пришла к выводу: все упирается в магию вавилонских жрецов.

Матвей отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Слушать Астру без смеха порой было невозможно.