Эффект чужого лица - Наталья Солнцева

– Как все произошло с Лидией?

– Погодите… я припоминаю… она тогда была на корабле. Да, точно! Лидия работала переводчиком, она знала редкие языки… и ее взяли сопровождать какую-то делегацию или группу ученых… – Раиса замолчала и нахмурилась, отыскивая в памяти еще какие-нибудь подробности. – Нет… больше ничего не приходит в голову. Я не расспрашивала Нико… ему до сих пор больно говорить о той трагедии.

– Значит, приступ аппендицита у Лидии случился на корабле?

– Наверное…

– Что это был за корабль? Как назывался?

– Пассажирский лайнер, вероятно… А название? Меня никогда это не интересовало. Я не люблю бередить старые раны.

– Вы действительно не знаете?

– Клянусь вам! – распахнула глаза Ракитина. – Спросите лучше у Леонтия.

– Я бы хотела побеседовать с вашим мужем.

– Он еще слаб. Смерть дочери едва не убила Нико, теперь вы явитесь терзать его больное сердце. Ему нельзя волноваться!

– У него был следователь?

– Сегодня утром, его впустили буквально на десять минут. Муж ничего вразумительного ему не сказал. Чего можно требовать от человека в таком состоянии?

– Да, конечно…

Мимо них туда-сюда ходили врачи и молодые кокетливые медсестры в зеленых медицинских костюмах. Двое больных разговаривали с родственниками, сидя на откидных стульях у окна. Пахло лекарствами и свежесваренным кофе: видимо, кто-то из сотрудников решил перекусить. Астра вдруг ощутила голод – у нее с утра маковой росинки во рту не было.

– Я бы выпила чаю, – сказала она.

– Здесь неподалеку есть кафе…

Жена профессора тоже не завтракала. Через полчаса они уже угощались творожным десертом и блинчиками. Официантка принесла целый чайник чая и чашки.

– Тут мило, правда? – без улыбки спросила Ракитина. – Мало людей, полумрак. И цены средние.

Она вяло жевала блинчик, поглядывая на деревья за окном. Двое мужчин в рабочих комбинезонах вешали на ветки гирлянды лампочек. Скоро праздники…

– Я так люблю Рождество… В этом году оно будет мрачным…

Астра не нашла, что сказать, и отправила в рот ложку десерта. Она думала, как бы спросить Раису о второй супруге профессора.

– От чего умерла Глафира? – брякнула она, окончательно испортив собеседнице аппетит.

– Вы опять об этом… Боже мой! От болезни, разумеется. Повредила себе руку на даче… внесла инфекцию…

– Подозрительная тенденция.

Раиса поперхнулась и долго, до слез кашляла в салфетку, отвернувшись в сторону.

– Нико не везет с женами, – вымолвила она наконец. – Лидию он любил до безумия, но та умерла. Глафира была отличной хозяйкой, возилась с его детьми…

– …и тоже умерла!

Третья жена профессора уставилась на Астру недоуменным взглядом.

– А я… никуда не гожусь, – по инерции продолжила она. – Я не умею вкусно готовить, не нашла общего языка с Леоном и Нелей. Я не подхожу мужу по возрасту. Я вообще им не подхожу!

– Кому «им»?

– Ракитиным! Они живут, словно в чаду. Их как будто что-то гложет, поедает изнутри, и они вымещают недовольство на близких. Перед чужими людьми держат марку, а со своими не церемонятся. При посторонних прикидываются открытыми, радушными, хотя на самом деле они ужасно замкнутые. Каждый – в своей раковине. К ним не пробьешься, не достучишься…

– Вы пробовали?

– Сначала да. Потом бросила это безнадежное занятие. Муж тоже не стал мне родным человеком. Мы едим за одним столом, спим в одной постели, но находимся на разных берегах реки…

Она казалась искренней. По крайней мере, в ее словах почти не улавливалось фальши. Она просто чего-то недоговаривала.

– Тем утром, когда погибла Нелли, где вы были?

– Меня уже об этом спрашивали. Я ходила в булочную, потом прогулялась немного… подтвердить мои слова некому. Ну и что?

– А Никодим Петрович когда ушел из дома?

– Рано, в половине девятого утра.

– В библиотеке он появился перед обедом. Где профессор мог провести эти несколько часов?

– Вы с ума сошли! – вырвалось у Раисы. – Подозревать отца в у… убийстве дочери? До такого даже в полиции не додумались. Слава богу, что вас к нему не пустили. Вы бы его до инфаркта довели! Хватит того, что у нас всех взяли отпечатки пальцев. Якобы с благородной целью: исключить родственников из числа тех, кто еще оставил свои следы на месте преступления. Весело, правда?

– И все-таки…

Ракитина комкала в руках салфетку, не замечая, что та рвется на клочки. Один клочок упал в недоеденный десерт.

– Не знаю… он мог пойти куда угодно… заехать в археологическое общество… побродить по букинистическим магазинам. Он любит прогуливаться в одиночестве, размышлять над книгой…

Она так горячо отстаивала невиновность мужа, словно у нее был свой кандидат в убийцы. Астра смотрела на ее длинные изящные пальцы пианистки с коротко обстриженными ногтями и представляла, как они обхватывают мраморную пепельницу и… Игра на рояле вырабатывает силу в руках.

– У вас не пропадают вещи?

– Вещи? Какие? – удивилась Раиса.

– Разные мелочи… украшения…

– Нет. Кому они нужны? У меня мало золота – только обручальное кольцо, подаренное мужем, и цепочка. Наша домработница – порядочная женщина, она ничего не возьмет.

– Как складывалась личная жизнь вашей падчерицы?

– Никак… Впрочем, они со мной не откровенничали, ни Леонтий, ни Неля. На семейные торжества она всегда приходила одна…

– У нее мог быть молодой любовник?

– У Нелли? Вряд ли… Хотя, знаете, в тихом омуте черти водятся. Года полтора назад она собиралась замуж за своего коллегу, но что-то разладилось. Муж ненароком проговорился. Ракитины ничего о себе не рассказывают. Все держат под замком!

– Вы знакомы с ее бывшим женихом?

– Откуда? Нико представил меня детям перед самой женитьбой. Предполагал их реакцию! Они пришли в бешенство. С тех пор в нем и пребывают… Ой! – она прикрыла губы пальцами. – Нелли ведь уже нет, я должна простить ее. Я прощаю, но… Гадко, да? Осуждать мертвого человека. Видите, какая я злая?

Астра глотнула остывший чай. Привкус жасмина напомнил ей собственную весну, пылкую влюбленность и предательство жениха. Она исподволь наблюдала за Раисой. Каково этой образованной, неглупой барышне быть замужем за пожилым мужчиной? Что она чувствует, принимая его ласки? По сравнению с ней профессор Ракитин, в сущности, старик…

– Леонтий неравнодушен к вам?

Щеки Раисы покрылись жарким румянцем.

– С чего вы взяли?