Эффект чужого лица - Наталья Солнцева

Ночью Леонтий видел дурной сон, с трудом поднялся, измотанный и обессиленный поплелся в душ.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила его жена за завтраком. – Всю ночь крутился, выглядишь, как с креста снятый…

– Что у тебя за дурацкие сравнения? – вспылил он. – Я не выспался, а тут еще ты со своими причитаниями.

Она оскорбленно замолчала и углубилась в журнал, где печатались косметические и кулинарные рецепты. Ее манера читать за столом раздражала мужа, и Эмма прекрасно это знала. Она нарочно решила испортить ему настроение. Впрочем, портить было нечего – настроение отсутствовало, как и аппетит. Он отодвинул от себя тарелку с творогом и проворчал:

– Сделай мне бутерброд с котлетой. Эту бурду есть невозможно! Если уж ты пичкаешь меня творогом, будь добра покупать его на рынке, а не в супермаркете!

– Мне некогда ездить на рынок.

– Чем же ты занимаешься?

– Работаю.

– От твоей работы – никакого толку! Лучше бы сидела дома и занималась хозяйством.

Эмма злобно хлопнула дверцей холодильника, что тоже действовало мужу на нервы. Он еле сдержался. Холодильник с огромной морозильной камерой стоил немалых денег. Супруги не бедствовали – Леонтий зарабатывал достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться, – но портить дорогие вещи было непозволительно, и он не раз напоминал Эмме о «разумной бережливости».

– Не хлопай дверцей!

Она со стуком водрузила на стол кастрюльку с котлетами.

– Обслужи себя сам хоть раз в жизни! Здесь тебе не ресторан!

Вильнув бедрами, Эмма скрылась, и до Леонтия донеслись из гостиной звуки телевизора. Она включила пошлый сериал и уселась краситься. Будет накладывать на лицо тональный крем, слой за слоем, подводить глаза, мазать губы помадой вульгарного оранжевого цвета. Каждый день одно и то же…

– Боже мой, – процедил он сквозь зубы. – Как я терплю это все?! Не надо было жениться…

Эмма работала закройщицей в ателье за мизерную, по меркам Леонтия, зарплату и ни за что не соглашалась бросить это пустое занятие. Раньше она брала заказы еще и на дом, но после замужества перестала – Леонтий встал на дыбы и потребовал прекратить это безобразие. Вместо того чтобы уделять внимание ему, жена вечерами кроила чужим людям, допоздна возилась с лекалами, повсюду разбрасывала обрезки ткани, иголки и булавки. Однажды Леонтий наступил на булавку, поранился и устроил скандал. Не хватало, чтобы он пострадал из-за чьей-то неряшливости.

– Тебе денег мало? – негодовал он. – Я тебе даю на карманные расходы вдвое больше твоей зарплаты, не считая денег на хозяйство! Зачем ты продолжаешь зря тратить время?

– Это моя жизнь! – взвилась Эмма. – Я не рабыня, чтобы сидеть взаперти и ждать, пока ты оторвешься от своих официанточек и поварих!

– Я нанимаю поваров-мужчин… – опешил Леонтий. «А на официанток даже не смотрю», – собирался добавить он, но прикусил язык. Эмма ревнует! Это было для него открытием.

Их познакомила Глаша, когда еще была жива. Ее подруга шила себе наряды в ателье «Ромашка» и попутно присмотрела Леонтию невесту. Глаша одобрила выбор. «Сколько можно ходить холостяком?» – сказала она пасынку. Они с Эммой два года встречались, и тогда она казалась Леонтию идеальной спутницей жизни. За пять лет брака его иллюзии рассеялись.

«Мы с тобой не созданы для семейной идиллии, Неля, – признался он сестре. – Смерть мамы наложила отпечаток на наши судьбы. Наше детство прошло без материнской ласки и ожесточило нас. Мы не способны любить… вот что я понял! У меня были увлечения, но ни одно из них не переросло в настоящее чувство, ради которого люди соединяются навеки».

Из глаз Нелли градом катились слезы. Она была некрасива и достаточно умна, чтобы не делать ставку на внешность. Роман с научным сотрудником из отдела, который она возглавляла, окончился болезненным разрывом. Мужчина оказался бабником и любителем приложиться к бутылке. Нелли понадобился год, чтобы разобраться в нем. Она обманулась в лучших ожиданиях! Надежды обрести семейный очаг таяли, женская зрелость была на исходе, невостребованная, увядающая, словно забытое на дереве яблоко.

«Честно говоря, я не имею права обвинять Олега, – вздыхала она. – Я не любила его. Просто хотелось стать женой, как все мои сверстницы. Надоело быть старой девой. Думала, привычка постепенно превратится в нежную привязанность».

«Стерпится – слюбится?»

«Ну, да. Живут же другие…»

«Не повторяй моей ошибки, сестричка, – говорил Леонтий. – Выходить замуж без страсти – гиблое дело».

«Какие страсти в нашем возрасте? Мне вот-вот сороковник стукнет…»

«Ты отлично выглядишь…»

«Не смеши меня!»

Она улыбалась сквозь слезы, мысленно проклиная свою все еще не преодоленную потребность в любви. Неужели так и суждено ей перезреть, не вкусив самого сладкого из плодов жизни?