Эффект чужого лица - Наталья Солнцева

– Зал, кажется, будет набит битком, – предупредил Митя девушек. – Ставьте большой самовар, новые стаканы я сейчас принесу из подсобки. В антракте народ к вам ломанется.

Все закрутилось, завертелось, только успевай поворачиваться. Некогда вздохнуть, не то что задумываться о любви и смерти. Даже Марина перестала высматривать Апреля.

– Угомонись ты, балда, – ворчала сестра. – Он уже далеко, едет в «прокуренном вагоне» куда-нибудь в Салехард.

– Нет, – упрямо мотала головой та. – Он в Москве. Я чувствую!

Каково же было удивление Сони, когда в «Буфете» появился-таки Апрель, черный, угрюмый, с мутными от водки глазами – видно, уже где-то набрался для храбрости. Она обомлела, толкнула сестру.

– Гляди!

Марина помертвела, первым ее побуждением было спрятаться, нырнуть за стойку, присесть на корточки и не высовываться.

– Ну-ка, возьми себя в руки, – прошипела Соня. – Не то он враз догадается.

– Не могу… боюсь! Он по моему лицу все прочитает. Ей-богу!

– Так и будешь сидеть за стойкой? А кто людей станет обслуживать? Вылезай, дорогуша.

Марина, зеленая и дрожащая, как лист на ветру, на ватных ногах поплелась к самовару.

– Водки! – послышался за ее спиной голос Апреля. – Лей, не жалей…

– Куда тебе столько? – пискнула Соня. – Ты же поешь сегодня.

– Не пою. Голос пропал!

– Заболел, что ли?

– Заболел! Неизлечимой болезнью!

Он навалился на стойку, дыша перегаром и ментолом. Красивый до умопомрачения, с модной щетиной на мужественном подбородке, с капельками от растаявших снежинок на волосах.

Парень взял водку и отправился на свое любимое место, за столик в углу. Тень скрыла от любопытных глаз безумное выражение его лица.

Марина ойкнула и побежала поливать руку холодной водой: заваривала чай, ошпарилась кипятком. Пальцы и тыльная сторона ладони покраснели, кожу нестерпимо жгло. Но сильнее боли жгла ее мысль об Апреле. Почему он здесь? Почему не бежал из города? Его найдут, посадят за решетку, осудят…

Тем временем все шло своим чередом. Елку, наконец, установили и надели на нее верхушку-звезду, повесили шары, бусы, разноцветные лампочки. Начался концерт. Из зала доносились звуки гитары, хриплые голоса певцов, аплодисменты зрителей.

Апрель сидел за столиком, уронив голову на руки и, казалось, уснул. Митя неодобрительно покачал головой, но выдворять его не стал. Сжалился.

– Если будет мешать, зовите, – сказал он Соне. – У вас все готово? Через четверть часа перерыв. Массовка хлынет сюда. Справитесь или прислать вам кого-нибудь на подмогу?

– Не надо.

Как только администратор удалился, Апрель сделал неудачную попытку встать со стула.

– Соня! – с пьяным надрывом крикнул он. – Где твоя сест… сестричка? Пусть придет.

– Занята она…

– Чем з-занята? Я плачу деньги! Она обязана меня об… обслужить…

Марина, забыв про ожог, ринулась к нему из-за стойки. Сестра схватила ее за локоть:

– Стой, балда! Куда тебя несет? Не видишь, он лыка не вяжет? Совсем чокнулась? Уже не боишься?

Та сникла. Опустилась на табуретку, всхлипнула:

– Ему помощь нужна…

– Он преступник! Был бы уродом каким-нибудь, ты в его сторону и не взглянула бы! А при такой призовой внешности бабы рассудок теряют… на все готовы, даже на смерть. Привык он к обожанию. Одна нашлась, которая дала ему от ворот поворот… и вот результат. Он ее…

Она осеклась, бросила взгляд исподлобья в сторону Апреля.

– На него затмение нашло… – промямлила Марина. – Или… то был не он. Я где-то читала, что у людей бывают двойники…

– Это уж ты через край хватила, сестренка. Двойники… Поменьше фантастики читай!

Марина вдруг вспомнила черную тень за спиной Апреля и содрогнулась от недоброго предчувствия.

Соня махнула рукой, отвернулась к холодильнику, – доставать тарелки с бутербродами, сладостями, лимоном и фруктами. По случаю большого концерта Митя решил немного разнообразить меню – выручка «Буфета» играла важную роль в финансовом обеспечении проектов клуба. Когда оглянулась, Апрель уже стоял, навалившись на стойку, и манил пальцем Марину. Той деваться было некуда, приблизилась, плеснула ему водки в пустой стакан.

– Иди в зал, – как можно миролюбивее посоветовала парню Соня. – Послушай хорошую музыку.

– Н-не могу…

– Почему? Ноги не держат? Хочешь, я позову Митю, он тебя отведет?

Апрель обратился к Марине:

– Чего твоя с-сестра ко мне пристала? Скажи ей, пусть оставит меня в покое… Нельзя мне в зал! Там жутко… словно глядит кто-то в спину… а по спине мурашки бегают… И домой нельзя… там тоже с-страшно…

– Белая горячка! – бросила ему Соня. – Допился до зеленых человечков!

– Н-нет… я мало пью…

– Оно и видно.

Апрель обмяк, повесил голову и замолчал.

В зале раздался шквал аплодисментов и восторженных криков. Первые посетители шумной компанией ввалились в «Буфет»: в основном пестро одетая молодежь, но среди них были мужчины и женщины лет сорока, в более приличествующих случаю нарядах. Они будут заказывать чай, коньяк, бутерброды и пирожные. Молодые почитатели бардовской песни предпочитают водку и незатейливую закуску.

Марина и Соня начали обслуживать публику, которая все прибывала и прибывала. Кто-то хлопал Апреля по безжизненному плечу, кто-то тормошил его:

– Привет, Апрель! Чего не выступал?

– Не трогай его… видишь, человек в нирване…

– Да он уже наклюкался, братцы!

– У него творческий кризис…

Смех, шутки, обмен впечатлениями, звон посуды, запахи женских духов, сигарет, тушенки и ванили, алкоголя, заваренной в пузатом чайнике травы смешивались с ароматом еловых веток, которые украшали помещение «Буфета»…

Марина вдруг ощутила, как по телу побежал озноб. Из толпы на нее уставились чьи-то холодные беспощадные глаза, пронизывая насквозь, пробираясь в самое сердце, словно взламывая его изнутри, раскрывая на всеобщее обозрение… Девушка задохнулась и схватилась за грудь.

Соня, занятая работой, ничего не заметила. Зато Апрель очнулся, пришел в себя и беспокойно озирался по сторонам…

Глава 16

Семнадцатый век до нашей эры. Вавилон

Энхед проснулась посреди ночи от того, что на нее смотрит кровожадное чудовище. Эта мысль пришла ей на ум раньше, чем она открыла глаза и прислушалась…