Песочный человек - Ларс Кеплер

Улегшись на койку спиной к потолочной камере, Сага аккуратно сняла с микрофона силиконовый чехол и мелкими движениями спрятала микрофон за пояс штанов.

Вдруг дверь, ведущая в дневную комнату, электрически зажужжала, и щелкнул замок. Открыто. Сага села. Сердце сильно билось.

Микрофон следует поместить в какое-нибудь удачное место прямо сейчас. Может быть, это единственный шанс. Упустить его нельзя. Один-единственный досмотр – и ее разоблачат.

Сага не знала, как выглядит дневная комната, есть ли там сейчас другие пациенты, установлены ли там камеры, на месте ли санитары.

Может быть, эта комната – просто ловушка, где ее поджидает Юрек Вальтер.

Нет. Он не может знать о ее задании.

Сага выбросила обрывки силикона в унитаз и спустила воду, подошла к двери, приоткрыла и услышала ритмичное постукивание, радостные голоса из телевизора и не то посвистывание, не то шелест.

Сага припомнила советы Йоны и заставила себя снова сесть на койку.

Не показывать своего нетерпения. Не делать ничего, пока у тебя нет конкретной, настоящей цели.

В щель приотворенной двери она слышала музыку из телевизора, шипение беговой дорожки и тяжелые шаги.

Иногда резким нервозным голосом заговаривал какой-то мужчина, но не получал ответа.

В дневной комнате находились оба пациента.

Сага поняла, что должна войти и пристроить микрофон.

Она подошла к двери, немного постояла, стараясь дышать медленно.

До нее донесся запах лосьона после бритья.

Сага взялась за ручку двери, задержала дыхание, открыла, яснее услышала ритмичный стук и, опустив голову, шагнула в дневную комнату. Она не знала, наблюдают ли за ней, но дала присутствующим время оглядеть себя и только потом подняла взгляд.

Какая-то личность с повязкой на руке сидела на диване перед телевизором, еще один человек широко шагал по беговой дорожке. Сага не видела его лица, но по одним только спине и затылку поняла: перед ней – Юрек Вальтер.

Он размеренно шагал по дорожке, и ритмичный стук наполнял комнату.

Человек на диване несколько раз рыгнул и сглотнул, вытер пот со щек и начал нервно притопывать одной ногой. Толстый, лет сорока, с жидкими волосами, светлыми усами, в очках.

– Обрахиим, – пробормотал он, уставившись в телевизор.

Он сильно топнул и вдруг указал на экран.

– Вон он, – сказал он в никуда. – Я сделаю его своим рабом, своим рабом-скелетом… Ох… Проверить губы… я…

Он вдруг замолчал: Сага прошла прямо через комнату, остановилась в углу, посмотрела в телевизор. Шло повторение европейского чемпионата по фигурному катанию в Шеффилде. И звук, и картинка были искажены армированным стеклом. Сага чувствовала, что сидящий на диване человек пялится на нее, но в глаза ему не смотрела.

– Сперва я отхлестаю его, – продолжил он, повернувшись к Саге. – Напугаю по-настоящему, как шлюху… черт возьми…

Он закашлялся, откинулся на спинку, закрыл глаза, словно в ожидании боли, пощупал шею, после чего лег и замер, тяжело дыша.

Вальтер продолжал широко шагать по беговой дорожке. Он выглядел крупнее и сильнее, чем представляла себе Сага. В кадке возле дорожки “росла” искусственная пальма, и пыльные листья покачивались от его резких шагов.

Сага огляделась, ища место для микрофона – хорошо бы подальше от телевизора, чтобы голоса не искажали передачи. Было бы естественно спрятать микрофон за диваном, но ей с трудом верилось, что Вальтер станет смотреть телевизор.

Сидевший на диване хотел подняться, но его чуть не вырвало от усилия. Он прижал руку ко рту и несколько раз сглотнул, после чего снова перевел взгляд на телевизор.

– Начать с ног, – проговорил он. – Содрать все, кожу, мышцы, сухожилия… Ступни можно оставить, иначе как он будет ходить тихо…