Песочный человек - Ларс Кеплер

Следственная группа состояла из тридцати двух человек – гражданских специалистов, сотрудников Государственной уголовной полиции и отдела разведки, следователей и членов Государственной комиссии по расследованию убийств.

На стенах просторного кабинета на пятом этаже висели карты местностей, где пропадали и обнаруживались жертвы Вальтера – соответствующие точки были отмечены на картах. От цветных фотографий похищенных тянулись целые пучки стрелок – родственники, коллеги, друзья.

Полиция тщательно проверяла старые допросы родственников жертв и проводила новые. Члены группы изучали судебно-медицинские и криминалистические протоколы, опрашивали окружение жертвы, от ближайших родственников до людей, находящихся на периферии.

Йона стоял у окна в свете зимнего солнца и читал распечатку последней беседы с Микаэлем Колер-Фростом. После чтения в группе воцарилось мрачное настроение. Рассказ Микаэля никак не сдвинул расследование с места.

Когда специалисты очистили речь Микаэля от всего, что выражало тревогу и неуверенность, от его заявления почти ничего не осталось.

– Ничего, – проворчал Петтер Неслунд и свернул бумаги в трубку.

– Он говорит, что чувствует, как шевелится сестра, как она ищет его, проснувшись в темноте. – У Бенни было грустное лицо. – Он чувствует – сестра надеется, что он вернется…

– Ни черта я в это не верю, – перебил Петтер.

– Будем исходит из того, что Микаэль говорит правду, так или иначе, – сказал Йона.

– Но все эти сказки про Песочного человека… – фыркнул Петтер. – Хочу сказать…

– И про Песочного человека – тоже, – заметил комиссар.

– Он же говорит о сказочном персонаже! Нам что, допросить всех продавцов барометров?..

– Я уже составил список производителей и розничных продавцов, – улыбнулся Йона.

– Да что за…

– Я в курсе, что продавец барометров – это из сказки Гофмана. Я знаю, что мать Микаэля рассказывала детям перед сном сказку о Песочном человеке, но это не отменяет того, что Песочный человек существует в реальности.

– Ни хрена у нас нет, вот что надо признать. – Петтер бросил скрученный в трубочку протокол допроса на стол.

– Почти ничего, – терпеливо поправил Йона.

– Микаэлю дали снотворное, когда перемещали в капсулу, дали снотворное, когда уносили оттуда. – Бенни со вздохом провел рукой по своей лысой голове. – Мы не можем даже приблизительно очертить какое-нибудь место. Фелисия, вероятнее всего, находится в Швеции, но и этого мы не знаем наверняка.

Магдалена подошла к маркерной доске и написала в строчку все, что было известно о капсуле: бетон, электричество, вода, бактерии легионеллы.

Так как Микаэль не видел сообщника Вальтера и не слышал его голоса, члены группы знали только, что сообщник – мужчина. Всё. Микаэль был уверен, что кашель, который он слышал, – мужской.

Все остальные приметы были почерпнуты из детских фантазий о Песочном человеке.

Йона вышел из кабинета, спустился на лифте вниз, покинул полицейское управление. Поднявшись по Флеминггатан, он прошел по мосту Санкт-Эриксбрун и оказался в Биркастане.

В мансардном этаже дома номер девятнадцать по Рёрстрандсгатан располагалась “Афина Промахос”.

Афиной Промахос называлось изваяние Афины Паллады в виде прекрасной девы с копьем и мечом, богини битвы.

“Афиной Промахос” назвали секретную группу наблюдения, созданную для обработки материала, который, как ожидалось, добудет отправленная в больницу Сага Бауэр. Группы не существовало ни в приказах, ни в статьях расходов как уголовной полиции, так и Государственной службы безопасности.

Группа состояла из комиссара уголовной полиции Йоны Линны, Натана Поллока из Государственной комиссии по расследованию убийств, Коринн Мейру из Службы безопасности и эксперта-криминалиста Юхана Йонссона.

Как только Сага окажется в специальном отделении Лёвенстрёмской больницы, члены группы будут круглые сутки принимать, обрабатывать и анализировать услышанное.

В состав “Афины Промахос” входили также трое сотрудников розыскного отдела. Сидя в принадлежащем больничной администрации микроавтобусе, они обрабатывали записи с оптоволоконного микрофона. Все материалы записывались на жесткий диск, шифровались и переправлялись на компьютер “Афины Промахос” с задержкой в десятую долю секунды.