Песочный человек - Ларс Кеплер

Сага забрала составленную Поллоком биографическую справку с собой, в розовую спальню с изображениями Беллы Торн и Зендаи на стенах. Через пятнадцать минут она вернулась на кухню. Медленно вошла, остановилась посредине. Тень от длинных ресниц дрожала на щеках. Мужчины замолчали. Все взгляды устремились на хрупкую фигурку с бритой головой.

– Меня зовут Натали Андерссон, у меня шизоидное расстройство личности, которое сделало меня интровертом, – начала Сага, садясь на стул. – А еще у меня периодически бывают психотические состояния, с эпизодами буйного поведения. Поэтому я принимаю трилафон. Теперь мне хватает восьми миллиграммов, три раза в день. Маленькие белые таблетки… из-за них у меня болит грудь, и я не могу спать на животе. Еще мне дают циправил, тридцать миллиграммов… или сероксат, двадцать миллиграммов.

Говоря, она незаметно включила крошечный микрофон, который спрятала за пояс.

– Во время тяжелых обострений мне делают инъекции риспердала… и оксасканда при побочных эффектах…

Скрыв руки под столешницей, Сага сняла защитную пленку с клейкой части и быстро закрепила микрофон под столом.

– Перед Карсудденом и приговором в Упсальском суде первой инстанции я сбежала из психиатрического отделения амбулатории в Бальсте. Убила человека на детской площадке за школой Гредельбю в Нивсте, а через десять минут – еще одного, на дорожке, которая вела к его дому на Даггвэген…

Микрофончик отклеился от стола и упал на пол.

– После ареста меня отправили в спецотделение психиатрии в Академическую больницу, вкололи в ягодицу двадцать миллиграммов стесолида и сто миллиграммов цисординола, потом на одиннадцать часов пристегнули к койке, а потом я пила геминеврин… вечно ледяной… у меня потекли сопли и стала жутко болеть голова.

Натан захлопал. Йона нагнулся и поднял микрофон.

– Чтобы приклеилось, надо подержать четыре секунды, – улыбнулся он.

Сага взяла у него микрофон, посмотрела, повертела в руках.

– Мы пришли к согласию насчет новой личности? – спросил Вернер. – Через семь минут я должен внести тебя в базу Управления судопроизводства.

– По-моему, звучит хорошо, – сказал Поллок. – Но до вечера ты должна успеть запомнить правила Бальсты, знать имена и внешность тамошнего персонала и пациентов.

Вернер согласно кивнул Поллоку и поднялся, пробасив, что работающий под прикрытием агент должен безупречно знать каждую мелочь из своей “биографии”, чтобы никто не смог раскрыть его.

– Нужно стать единым целым со своей новой личностью, не задумываясь проговорить телефонный номер или вызубренные имена членов семьи, дни рождения, адреса, по которым ты жил, домашних животных, которые у тебя были, личный номер, школы, учителей, места работы, коллег и их привычки…

– Хотя мне кажется, это ложный путь, – перебил Йона.

Вернер замер на полуслове и перевел взгляд на Йону. Карлос занервничал, стал собирать в ладонь крошки со стола. Натан с изумленной улыбкой откинулся на спинку стула.

– Я все заучу, – сказала Сага.

Йона спокойно кивнул и посмотрел ей в лицо. Глаза его потемнели, как свинец.

– Поскольку Самюэля Менделя больше нет в живых, – произнес он, – я скажу, что он был поразительно способным и знающим агентом, который мог работать под прикрытием долгое время… то, что называется undercover.

– Самюэль? – скептически спросил Карлос.

– Не могу сказать откуда, но он знал, о чем говорил, – сказал Йона.

– Он работал на Моссад? – спросил Вернер.

– Могу только сказать, что… когда он рассказывал о своем методе, я понял, что он прав, поэтому я стал запоминать все, что он говорил.

– Нам уже известны все методы, – напряженно сказал Вернер.

– Когда долгое время работаешь под прикрытием, говорить надо как можно меньше и короткими фразами, – начал Йона.