Последний занавес - Найо Марш

Комната Томаса представляла собой нечто среднее между мусорной корзиной и мастерской. Сразу бросался в глаза большой круглый стол, полностью заваленный кипами бумаги, рисунками, фотографиями, эскизами сценических декораций и костюмов, а также книгами. У окна стоял еще один стол, письменный, которым, судя по всему, не пользовались. Стены были увешаны портретами известных актеров, больше всего было портретов сэра Генри.

— Присаживайтесь, — пригласил Томас, сметая бумаги со стульев. — Так, куда бы это я мог… — Он принялся описывать круги вокруг стола, довольно рассеянно разглядывая все, что на нем лежит. — У меня был в руках чемодан, ну да, конечно, но едва я вошел в комнату, как зазвонил телефон. Прошло довольно много времени, прежде чем я решил, что надо отыскать письма и отложить в сторону, чтобы потом показать вам. И я таки нашел их. Стало быть, чемодан должен был распаковать. Помню еще, подумал: «Это ведь яд, надо быть поаккуратнее с носовым платком, на случай если…»

Томас внезапно сделал шаг к буфету и открыл его. Наружу немедленно вывалилась куча бумаг. Томас с отвращением посмотрел на них.

— Я точно помню, — начал он и, слегка приоткрыв рот, повернулся к Аллейну и Фоксу, — помню точно, что сказал себе… — Но и этой фразе было суждено остаться незаконченной, ибо в этот момент он вновь метнулся к буфету и схватил какой-то клочок бумаги. — Ну вот, а я-то обыскался. А ведь это чрезвычайно важный документ. Чек, собственно говоря.

Он сел на пол и принялся рыться в бумагах. Аллейн, озиравший все это время господствующий в комнате хаос, взял груду рисунков, из которой выпал белый сверток. Он ослабил узел наверху, и показалась окрашенная жестянка. К ней был приклеен ярлык с надписью: «Крысомор. Яд». Шрифтом помельче внизу перечислялись средства против мышьяка.

— Мистер Анкред, вот то, что вы ищете, — сказал Аллейн.

— Что? — посмотрел на него Томас. — Ах вон оно что. Я так и думал, что куда-то на стол положил.

Подошел Фокс с сумкой в руках. Аллейн, бормоча насчет рассеянности некоторых, обернул жестянку носовым платком и вытащил ее наружу.

— Не возражаете, — спросил он Томаса, — если мы заберем ее с собой? Расписку выдадим.

— Правда? — любезно улыбнулся Томас. — Огромное спасибо.

Он проследил за тем, как жестянка исчезает в сумке Фокса и, увидев, что гости собираются уходить, с трудом распрямился.

— Вы должны что-нибудь выпить, — заявил он. — У меня тут есть виски папа — надеюсь.

Аллейн и Фокс отговорили его от новых поисков. Томас сел на стул и с довольно унылым видом выслушал прощальные наставления Аллейна.

— Ну что, мистер Анкред, — сказал тот, — полагаю, мне следует со всей ясностью изложить стандартную процедуру обработки информации, подобной той, что вы нам предоставили. Перед тем как предпринять какие-либо определенные шаги, полиция проведет, что называется, «дополнительное расследование». Делается это, по возможности, незаметно, ибо ни информатор, ни полицейские не заинтересованы в том, чтобы ненароком попасть пальцем в небо. Если это расследование подтвердит подозрения в правонарушении, полиция обратится к министру внутренних дел с просьбой разрешить последующие шаги. Полагаю, вы понимаете, каковы они могут быть?

— Понимаю, что это будет какой-то кошмар, — буркнул Томас. Тут его внезапно озарило. — Слушайте, а я должен там быть?

— Да, возможно, нам придется попросить, чтобы кто-нибудь из родственников сэра Генри провел формальное опознание.

— О Господи! — с несчастным видом прошептал Томас и зажал нижнюю губу между большим и указательным пальцами. По лицу его скользнула тень сочувствия. — А что, — сказал он, — пожалуй, оно и к лучшему, что Нация не проголосовала за аббатство.