Галиция. 1914-1915 годы. Тайна Святого Юра - Александр Богданович

Не встретив поддержки, генерал Фельдт подал рапорт с прошением об отчислении с занимаемой должности и назначении в действующую армию.

Миновав вытянувшуюся во фрунт охрану на входе в управление, Скалой поднялся на второй этаж, где располагались кабинеты старших чиновников. Помощник начальника дороги обсуждал с подчиненными серьезный случай на станции Львов: согласно протоколу жандармского унтер-офицера, составитель поездов крестьянин Подольской губернии Цыковской волости Иван Городинский, находясь при исполнении служебных обязанностей, принял от унтер-офицера девяносто шестого полевого подвижного госпиталя Антона Василенко денежный подарок в сумме трех рублей за ненормативную прицепку к поезду вагона с пасхальными подарками для нижних чинов.

Увидев градоначальника, чиновник незамедлительно проводил гостя в свою комнату отдыха через дверь в книжном шкафу.

Скалой плюхнулся в кресло и сразу перешел к делу:

– Скажите, Карл Осипович, вам что-нибудь известно о находящемся сейчас во Львове полковнике Алексееве?

– Военными и столичными политиками забит город, – ответил тот, доставая из шкафчика бутылку с коньяком. – Сейчас вошло в моду непременно побывать во Львове.

– Благодарю, – отказался от коньяка Скалой, не желая усиливать мучившую его в моменты душевного волнения изжогу. – У меня имеются большие сомнения насчет именно этого полковника. Не тот ли это «особый» агент, которого Брусилов решительно требовал направить во Львов для известного вам разбирательства с пустыми вагонами?

Помощник управляющего задержал рюмку у рта, но уже через секунду напряженная складка на его лбу разгладилась, и он спокойно опрокинул рюмку.

– Прошу меня извинить, – учтиво оскалился он, – мне необходимо сделать важное распоряжение. – И он подошел к столику с телефонами. – Господин Павский, – строго прокричал он в трубку, – благоволите принять меры по срочному следованию госпожи Унковской и груза по назначению! Да, все согласно указанию великого князя…

Не успел он положить трубку, как зазвонил другой аппарат.

– Только интендантские грузы… Этапные поезда на Яворов, Ходоров и Галич немедленно сократить… Еще раз прошу меня извинить, – развел он руками, закончив разговор, – сейчас все хозяйство лежит на мне: начальник с первым помощником в Киеве – решают вопрос прямого пассажирского сообщения между главными пунктами Галиции и Россией. Так чем я могу быть полезен, милостивый государь Алексей Александрович? – как ни в чем не бывало слащаво улыбнулся чиновник.

Скалой пристально посмотрел на него. Ему было нетрудно уловить ход мыслей своего бывшего агента – за столько-то лет совместной работы! Тот явно давал понять, что опасения генерала его ни в коей мере не касаются. В самом деле, его действия в их общем «предприятии» внешне соответствовали формальным предписаниям: вынужденная выгрузка следующих на фронт вагонов, осуществляемая «по причине запоздания прихода дубликатов накладных на груз», преследовала вполне оправданную цель – не создавать путаницы и простоя подвижного состава. К тому же, чтобы «избежать подобных случаев в будущем», он лично выступил с инициативой при отправке грузов составлять на каждый вагон по две сопроводительные карточки и клеить их снаружи и внутри вагона. А вот уж объяснять, как и куда расходуется выгруженный на комендантские склады груз, следует градоначальнику и его подручным в комендатуре и агентстве по снабжению города провиантом, а если что похищено – начальнику отделения временного полицейско-жандармского управления железных дорог Галиции ротмистру Ключарову.

– Карл, а ты уверен, что интерес этого полковника может не ограничиться только пустыми вагонами? А что, если ему захочется узнать, например, куда идет уголь с железнодорожных складов? – перешел на «ты» Скалой.

– Ну, если дать волю фантазии, – криво ухмыльнулся чиновник, – то можно предположить, что полковнику будет интересно узнать и о порядке использования брошенных хозяевами квартир во Львове.

Чиновник попал в точку: квартиры были главным объектом внимания градоначальника. При отсутствии в Галиции земской повинности именно его ведомство – полиция занималась их распределением. По ходатайству начальника управления по квартирному довольствию пустующие квартиры с мебелью и вещами, согласно составленной приставами описи, предоставлялись военнослужащим, находящимся в походе.

Горожане нередко были свидетелями того, как въехавший в бесхозную квартиру «военнослужащий» через пару дней съезжал с нее со всем описанным скарбом. А во дворе и подвалах градоначальства в тот же день появлялись новые ящики, баулы и чемоданы с наклейками «вещественные доказательства», ожидающие своей очереди для вывоза в Россию.

– Господин Стршебильский, меня не интересует, где вы возьмете рабочих, – снова отвлекся на телефонный звонок Карл Осипович, – установите работу на девять часов. Первые два часа можно считать за три, а последующие за два часа. Оплату – каждую неделю… Просто кошмар, – пожаловался он, бросив трубку, – ремесленников в мастерских не хватает не только локомотивы ремонтировать, но даже полки для раненых делать.

Градоначальник медленно поднялся и произнес:

– Карл Осипович, постарайтесь все же узнать о полковнике, ведь вы сейчас почти ежедневно бываете на Губернаторских Валах.

– Постараюсь, дорогой Алексей Александрович, – учтиво ответил чиновник, фамильярно поправляя при этом на кителе градоначальника серебряную медаль участника коронования его величества.

Не дожидаясь, когда помощник начальника дороги ответит на очередной телефонный звонок, Скалой покинул кабинет.

– Совершенно верно, ваше высокопревосходительство, статские советники приравнены к генералам… да, они могут перевозить до трехсот пудов имущества, – слышалось за спиной.

– В комендатуру, – усевшись в автомобиль, скомандовал шоферу Скалой в переговорную трубу.

«А может, вся эта суета и волнения напрасны?» – думал генерал, поглядывая в окно на прохожих, провожавших испуганными взглядами автомобиль. Встречные экипажи поспешно прижимались к обочине. «Ах, все это из-за отсутствия информации», – досадливо поморщился Скалой. – Но что ж поделаешь: губернатор с самого начала держал его на расстоянии. О причинах столь сдержанного и порой подозрительного отношения к себе со стороны Бобринского Скалой мог только догадываться. Это, конечно, могли быть доносы и анонимки по поводу коррупции в его службах, хотя Бобринский не глупец и вполне должен понимать, что генерал не может довольствоваться лишь причитающимся ему по должности пятого класса жалованьем – две тысячи двести столовых, две тысячи двести порционных и семью рублями в сутки с единовременным пособием по военному времени[95].

Другой причиной могла быть характеристика киевского губернатора, данная ему при назначении: «Вполне распорядительный чиновник, но требует за собой серьезного надзора». Правда, рекомендация минского губернатора была уже вполне приличная: «Честнейший, тактичный, хорошо знающий службу…»