Таймер для обреченных - Михаил Нестеров

Мы — мой народ — искренне надеемся на то, что переговоры лидеров «Хамаса» пройдут в Москве в ключе уважения прав, свобод, права на мирное существование граждан Израиля и всех евреев, проживающих за пределами государства. Мы по-прежнему считаем этот шаг ошибочным, однако уважаем инициативу наших российских коллег.

Шимон Эйтан встал с кресла, подошел к телевизору и выключил его. По давней привычке он остановился у окна и заложил руки за спину. Говорил, не оборачиваясь к собеседнику.

— Вы знаете, Мэлоди, такое определение: ничего личного. Вашим устранением занимался человек, которому я однажды сказал: кроме того личного, что напрямую касается интересов разведки, а значит, интересов государства. Я шел на жертвы и намерен придерживаться этой тактики. Если раньше я заметал следы, то сегодня намерен обозначить их четко и ясно, с вашей помощью. У вас нет выбора. Вы на себе почувствовали, что такое близость смерти. На примере ваших товарищей вы узнали это. Вам должно быть страшно и потому, что вас захватило выступление Дани. Разве он фальшивил, перечисляя преступления наших кровных врагов? Разве вас устраивает перспектива бесконечной войны и нескончаемой кровавой реки? Вы давали присягу, клялись — не буду перечислять чем именно. В свое время вы «изобрели» идеальную диверсию. Нам выпал шанс покончить с лидерами террористов одним ударом. Вернуть пощечину, которую нам влепила Россия. Вам разве не больно слышать о намеченных на 3 марта переговорах? Вы десятки раз видели обезображенные тела израильтян, взорванных палестинскими смертниками. Ваши родители погибли при схожих обстоятельствах... Вы увидите это еще сотни, тысячи раз, если откажетесь от моего предложения. Я отступлю от правил и дам вам жить и смотреть. Вернемся к России. Она сама снесла оплеуху от Машаля. Он в интервью российской газете сказал: «Россия также находится в израильской оккупации. Большинство ключевых государственных и коммерческих постов занимают евреи. Это они правят Россией, а по отношению к русским в стране происходит геноцид». Жизнь лидеров «Хамаса» находится в ваших руках, Мэлоди. Даже будущее нашей страны в ваших руках. Когда-нибудь вы мечтали о таком? К вам лично обратились два человека: лидер нашего государства и глава военной разведки. Я жду от вас немедленного ответа и приму любой. Выбор за вами. Но прежде повторю то, что так взволновало вас: «Нас убивают в наших домах, на улицах, в кафе, в автобусах... Это не жизнь, а медленная смерть». Так вы хотите стать на колени, Мэлоди?

— Нет, — тихо ответила она и покачала головой. — Нет.

— Спасибо, — неожиданно поблагодарил Эйтан. — Вы работали на нас, не зная об этом. Но теперь вы знаете.

— Что я должна сделать?

— Хорошо, приступим к делу. — Эйтан вернулся на прежнее место. — Отбросьте ваши чувства к русским, к Абрамову в частности — к нему в нашем разговоре я вернусь еще не раз.

— Почему?

— Отвечу позже. Я сталкивался с ним в 2004 году по одному делу. Его агентурная группа ликвидировала в Египте лидера террористической организации. Абрамов уже давно не состоит в штате флотской разведки, он курирует группу наемников во главе с Евгением Блинковым. Это бывшие морские пехотинцы. Получив навыки в разведшколах и диверсионных лагерях, они грабили морские суда. Они работают по всему миру и получают приличные деньги. Не кривя душой, скажу: это лучшая из спецгрупп, с которой мне приходилось сталкиваться. На их счету десятки человеческих жизней. По сути, это машины смерти. Вы, должно быть, видели работу Блинкова. Он катком проехал по нашей опергруппе — трое убитых, пятеро раненых. Вы видели его лицо — спокойное и невозмутимое. Никаких чувств. Надолго ли в этом лице вы нашли защиту? Вас не станет быстрее, чем он успеет сморкнуться.

Капитан по другую сторону забора, — продолжил Эйтан, — никогда не будет нашим союзником. Я говорю о союзе вообще и в частности. Поразмыслите трезво, Мэлоди. Ваша связь с ним мимолетна, в будущем ее нет и быть не может.

— Наверное, вы правы, — обронила Мэл, находящаяся под гипнозом директора.

— Теперь о том, что свело нас в этом месте. Первое: в свое время вы копнули глубоко и в правильном направлении. И второе, вытекающее из первого: вы не могли принять помощь от другой спецслужбы, в данном случае — разведки флота России, поскольку подверглись бы риску быть уничтоженной гораздо быстрее. Предположу, что вы вспомнили обвинения Украины в адрес производителей российского оружия. В первую очередь — это отказ техники, произведенной в России.

— Я никогда не забывала об этом, — ответила Мэл, ощутив в горле жирный комок. «Вот сейчас прозвучит самое страшное», — предчувствовала она.

— Накануне авиакатастрофы 2001 года мы получили информацию о том, что всерьез рассматривалась версия происков Москвы, намеренно сбившей свой самолет — чтобы доказать необходимость единого российского руководства вооруженными силами двух стран... Что с вами, Мэлоди? Почему вы напряглись?

— Немного устала, господин генерал.

— Я скоро закончу. Итак, для вас это молот и наковальня. Так что я был уверен в том, что свои секреты вы будете держать при себе. До последнего. Я успел вовремя, Мэлоди? Что скажете?

— Всегда знала, что в «Амане» обработают любого человека. — Она вспомнила кардинала Ришелье, который за пять минут сделал из бакалейщика доносчика на свою жену. Эйтан за чуть более длинный отрезок времени сделал из Мэл слугу своих интересов.

— Дальше, — генерал потянул из рукава главный козырь. — Пять лет назад русские пожертвовали жизнями ста пятидесяти человек...

"Вот сейчас он срубит меня, — колотилось сердце Мэлоди, — вот сейчас... До этого была лишь подсечка..."

И генерал вторил ее мыслям:

— Сейчас я назову вам имя конкретного человека. Капитан Абрамов беседовал с Андреем Карпатовым и отдал ему приказ облучить пассажирский самолет. Андрей ничего не сказал вам, потому что боялся расправы. И его логика яснее ясного. Именно по этой причине Абрамова пристегнули к вашей разведгруппе, чтобы пресечь любую возможность выйти на евпаторийский полк.

«Вот оно что...»

Мэлоди тут же вспомнила свое обращение к Эли и Маркосу в «семейке» Клода:

«Саня Абрамов нам не союзник. Черт его знает, кто стоял за той диверсией. Может, самолет сбили не без участия флотской разведки. Не забывайте, что Абрамов был единственным, кто знал о комплексах-близнецах».

Тогда она все же не решилась поставить точку, за нее это сейчас сделал генерал.

Эйтан мягко перешел на «ты»:

— Абрамов увлекся тобой и случайно проговорился о комплексах-близнецах. Ты и твои товарищи на протяжении долгих лет пытались предотвратить «идеальное преступление», не подозревая, что оно уже было совершено. Абрамов использовал вас. Вы, создавая Комитет, пеклись о том, чтобы не допустить новых жертв, он насмехался над ними. За ту операцию он получил солидные деньги, вложил их в испанскую недвижимость. Он фактический владелец отеля «Берег мечты».

«Это правда, правда...»