Таймер для обреченных - Михаил Нестеров

Джеб внимательно выслушал капитана.

— Школьник мне сказал: «Все дороги ведут в места, которые ты хотел бы забыть».

— Он прав. Все мы что-то меняем, переставляем, а жизнь смеется над нами, ведет нас дорогами воспоминаний. — Капитан посмотрел на часы. — Езжай в клуб, Женя. Я тем временем полистаю прессу. Гложут меня нехорошие предчувствия. У тебя есть мой номер телефона?

Блинков кивнул.

— Будь на связи со мной.

* * *

Мэлоди не собиралась отсиживаться взаперти. Чтобы не получить пулю, как Маркос, она обезопасила себя оригинальным приемом. На семь вечера она вызвала по телефону на свой адрес три такси. Выйдя из подъезда, она увидела трех свидетелей и тройную стену, через которую агенты «Амана» стрелять не станут. Мэлоди расплатилась с двумя водителями и назвала им адрес:

— Клуб «Арт Хаус» на Профессора Кауфмана, пожалуйста. Хочу прибыть с шиком. Постарайтесь не разрывать кортеж.

Она заняла место в третьей машине и повторила условия своей странной просьбы. Таксист остался непроницаем.

Мэлоди не нашла ничего лучшего, как придерживаться намеченных на вечер планов. Хотя бы до глубокой ночи она будет под защитой десятков людей.

Она прихватила с собой документы — паспорт и приглашение в Тунис плюс аккредитация для рабочей поездки в эту страну. Она однажды была в Тунисе и получила что-то вроде памятки «для женщин, путешествующих в одиночку». Ей в числе прочего рекомендовали запастись терпением на случай серьезных и несерьезных предложений помощи от озабоченных тунисских мужчин. Второй паспорт — прикрытия — она ни разу не использовала. На фото она была яркой блондинкой с накладными ресницами. Также она захватила приличную сумму денег, кредитную карточку. Не забыла единственное письмо от капитана Абрамова. Она получила его в июне 2002 года. Это послание не имело ни начала, ни конца. В нем не было имен. Строчки короткие и звучные. Его она помнила наизусть.

В душе простор мигнул зеленой лампой,

Призывно манят яркие огни,

И я поверил в декорацию за рампой,

Меняя будущность на прожитые дни.

Зашелся дух, глаза не видят четких линий,

И я меняю Запад на Восток;

Меняю на зеленый — красный, синий...

И в сердце не Илия, а Магомет-пророк.

Провалы в памяти висят секундной стрелкой,

Минут не помню старшую сестру.

В глухом ударе торопливой сделки

Тоска — как ятаганом по нутру.

...За далью мук, у близости столетий,

На траверзе родимых берегов

Меня никто по-дружески не встретит

И не прогонит, осыпая бранью слов.

Для всех я — труп. Поэтому плохого,

Как ни старался, не услышал я.

И кажется, что все это знакомо,

Знакомо, как в зеленой склянке яд.

Тех, кто узнал меня, и я узнать пытаюсь снова,

Но кто-то сжег семейный мой альбом.

Спалили дом, и на фундаменте остова

Застыли сполохи богатых похорон.

А где же сад? А где мои тропинки,

Которыми ночами я гулял?

Их нет... А дорогие сердцу снимки

Лишь дымным облаком над памятью висят.

Зашелся дух... Глаза опять не видят.

Я Крайний Север обменял на Юг;

И обменял купе на место «сидя»,

Чтоб соскочить не мешкая: «А вдруг?..»

За время пути Мэлоди ни разу не оглянулась, точно зная, что машина с агентами «Амана» следует за «шахматным» кортежем. Она неординарным «ходом конем» перевела игру на более сложный, он же открытый уровень. В глубине души она надеялась на запоздалый диалог с военной разведкой, даже обозначила желание вызовом трех такси. Возможно, пресекла попытку агентов прикончить ее в темном углу. Во всяком случае, кураторы этой операции призадумаются над ее поведением.