История Лизи - Стивен Кинг

— Ты должен прыгнуть, трусишка, а не то я снова начну егорезать!

— Не надо, папа! — кричит Скотт. — Пожалуйста, не режь егобольше, я прыгну!

— Тогда прыгай! — Верхняя губа отца задирается, обнажаязубы. Глаза вращаются, вращаются, вращаются и вращаются, словно он выискиваетлюдей по углам — а может, и выискивает, наверняка выискивает, потому что иногдаони слышат, как он говорит с людьми, которых здесь нет. Скотт и его брат зовутих или людьми дурной крови, или людьми кровь-була.

— Ты прыгнешь, Скутер! Ты прыгнешь, старина Скутер!Джеронимо, а потом за борт! В этой семье нет трусливых жидов! Прыгай!

— ДЖЕРОМИНО! — кричит он, и хотя его стопы дрожат, а голенидёргаются, он не может заставить себя прыгнуть. Трусливые ноги, трусливыежидовские ноги. Отец не даёт ему ещё одного шанса. Отец глубоко вонзает нож вруку Пола, и кровь течёт рекой. Часть попадает на шорты Пола, часть — накроссовки. У Пола перекашивается лицо, но он не вскрикивает. Глаза молят Скоттаостановить этот ужас, но рот остаётся закрытым. Рот ни о чём не просит.

В «Ю.С. Гипсам» (мальчики называют эту компанию «Ю.С.Гиппам», потому что так называет её их отец) сотрудники зовут Эндрю ЛэндонаСпарки[82] или мистер Спаркс. И теперь его лицо нависает над плечом Пола,светлые волосы стоят дыбом, словно электричество, с которым он работает, вошлов него, его кривые зубы видны в хэллоуиновской улыбке, а глаза пустые, потомучто отца нет, он ушёл, в его теле ничего не осталось, кроме дурной крови, онбольше не человек и не отец, а только кровь-бул с глазами.

— Не сдвинешься с места — и я отрежу ему ухо, — говориттварь со стоящими дыбом волосами отца, тварь, в которую превратился отец. — Ещёодна неудачная попытка — ия перережу его грёбаную глотку. Мне наплевать. Решатьтебе Скутер Скутер старина Скут. Ты говоришь что любишь его но ты любишь егонедостаточно сильно для того чтобы я перестал его резать не так ли? Всего-тотебе нужно прыгнуть с этой святомамкиной трёхфутовой скамьи! Что ты об этомдумаешь Пол? Что ты сейчас можешь сказать своему маленькому трусливому братцу?

Но Пол ничего не говорит, только смотрит на брата,тёмно-синие глаза не отрываются от карих глаз, и этот ад будет продолжаться ещёдве с половиной тысячи дней, семь бесконечных лет. «Делай, что можешь, и будь,что будет», — вот что говорят глаза Пола Скотту, взгляд этот разбивает емусердце, и когда он наконец-то прыгает со скамьи (какая-то его часть твёрдоубеждена, что это смерть), он делает это не из-за угроз отца, а потому, чтоглаза брата разрешили ему остаться там, где он стоял, если испуг слишком велики он не может заставить себя прыгнуть.

Остаться на скамье, даже если из-за этого Пола Лэндонаубьют.

Он приземляется и падает на колени, в кровь на досках, иначинает плакать, потрясённый тем, что всё ещё жив, а потом рука отца обнимаетего, сильная рука отца поднимает его, уже с любовью, а не со злостью. Губы отцасначала прижимаются к щеке, потом к уголку рта.

— Видишь Скутер старина Скутер старина Скотт? Я знал тыможешь это сделать.

Потом отец говорит, что всё закончено, кровь-бул закончен, иСкотт может позаботиться о своём брате. Отец говорит, что он — храбрый,маленький храбрый сучий сын, отец говорит, что любит его, и в этот моментпобеды Скотта уже не волнует кровь на полу, он тоже любит отца, он любит своегобезумного кровь-бульного отца за то; что позволил закончить этот кошмар, хотядаже в три года знает, что придёт черёд следующему.