Мобильник - Стивен Кинг

— Я тебя не понимаю, — признался Том.

— А я понимаю, — подала голос Алиса. — Джордан, ты думаешь,что Импульс был не просто Импульсом, так? Все, кто его услышал… у них стерлисьжесткие диски?

— В общем… да, — кивнул Джордан. Из вежливости не решилсядобавить: «Ну ясен пень!»

Том в недоумении посмотрел на Алису. Только Клай знал, чтоТом далеко не тупица, и не верил, что Том так тормозит.

— У тебя ведь был компьютер, — сказала Алиса. — Я видела егов твоем маленьком кабинете.

— Да…

— И ты устанавливал программы, так?

— Конечно, но… — Том замолчал, смотрел на Алису. Она — нанего. — Их мозги? Ты говоришь про их мозги?

— А что, по-вашему, представляет собой мозг? — спросилДжордан. — Большой жесткий диск, с органическими микросхемами. Никто не знает,на сколько байт. Гига[94] в степени гуголплекс[95]. Бесконечное число байт. —Он поднес руки к ушам, маленьким и аккуратно вылепленным. — Между этими руками.

— Я в это не верю, — говорил Том тихо, лицо перекосилагримаса. А Клай подумал, что он верит. Вспоминая безумие, охватившее Бостон, немог не признать, что высказанная версия очень убедительна. И такая жуткая:миллионы, может, миллиарды мозгов вычищены одновременно, точно так же, каксильный магнит мог стереть всю информацию с дискеты.

Он также вспомнил фею Темную, подругу девочки с сотовымтелефоном цвета перечной мяты. «Ты кто? Что происходит? — выкрикнула феяТемная. — Ты кто? Кто я?» А потом начала лупить себя рукой по лбу, врезаласьлицом в фонарный столб, не один раз, дважды, сведя на нет дорогостоящие плодытруда ортодонта.

Ты кто? Кто я?

И это был не ее сотовый телефон. Она лишь прислушивалась кразговору и не получила полной дозы.

Клай, который мыслил скорее образами, чем словами, теперьвизуализировал компьютерный экран, заполненный этими словами: «ТЫ КТО КТО Я ТЫКТО КТО Я ТЫ КТО КТО Я ТЫ КТО КТО Я…» — и наконец, в самом низу, мрачное и нетребующее доказательств, как и судьба феи Темной:

ОТКАЗ СИСТЕМЫ

Фея Темная — частично стертый жесткий диск? Ужасно, но,похоже, правда.

— Я защищал диплом по английской литературе, но в молодостиувлекался психологией, — сообщил им директор. — Начал, разумеется, с Фрейда,все начинают с Фрейда… потом Юнг… Адлер… потом стал закапываться все глубже иглубже. И получилось, что за всеми теориями о том, как работает мозг, стоитболее великая теория — Дарвина. По терминологии Фрейда, выживание — первичнаядиректива, выраженная Ид. У Юнга выживание — это еще более величественная идеяо том, что сознанием обладает кровь. Никто из них, думаю, не стал бы оспариватьследующее утверждение: если сознательные мысли, память и способность логическимыслить разом вытравить из человеческого мозга, то останется что-то чистое иужасное.

Директор помолчал, ожидая комментариев. Никто не произнес нислова. Директор кивнул, словно ничего другого и не ожидал, продолжил:

— Хотя ни фрейдисты, ни юнгианцы однозначно этого несказали, судя по их работам, можно предполагать, что у нас есть некая основа,некая базовая волна или, если говорить на языке, более привычном Джордану,некая единственная строчка в записанной программе, которую стереть невозможно.

— Пи-ди, — кивнул Джордан. — Первичная директива.

— Да, — согласился директор. — Если дойти до самого дна, тонаш вид вовсе не Человек разумный. Наша основа — безумие. И Дарвин, друзья мои,из вежливости не сказал следующее: мы стали властителями Земли не потому, чтобыли самыми умными, и даже не потому, что были самыми злобными. Нет, причина втом, что в джунглях мы были самыми безумными, самыми кровожадными сукинымидетьми. И эту нашу сущность Импульс обнажил пятью днями раньше.