Мобильник - Стивен Кинг

В кухне было практически так же темно, как и в коридоре, иКлай успел подумать о том, чего ему здесь недоставало, а Тому, должно быть,недоставало еще больше: зеленого свечения электронных часов на микроволновойпечи, мягкого гудения холодильника, возможно, света в соседском доме,попадающего на кухню через окно над раковиной и оставляющего блики на кране.

— Вот стол, — раздался в темноте голос Тома. — Алиса, сейчася возьму тебя за руку. Это стул, чувствуешь? Уж извините, если я говорю так,будто мы играем в страну слепых.

— Все нор… — начала она и тут же вскрикнула, заставив Клаяподпрыгнуть. Рука легла на рукоятку его ножа (теперь он считал нож своим),прежде чем он успел осознать, что взялся за нож.

— Что такое? — резко спросил Том. — Что?

— Ничего, — ответила она. — Просто… ничего. Кот. Его хвост…по моей ноге.

— Ох. Извини.

— Все нормально. Так глупо, — добавила она с такимпрезрением к себе, что Клай поморщился.

— Перестань, Алиса. Не ругай себя. Просто в офисе выдалсятяжелый денек.

— В офисе выдался тяжелый денек! — повторила Алиса ирассмеялась. Смех ее Клаю не понравился. Напомнил интонации голоса, когда онаназывала дом Тома прекрасным. Она сейчас сорвется, и что мне тогда делать? —подумал он. В фильмах впавшая в истерику девушка получает хорошую оплеуху,которая сразу приводит ее в чувство, но в фильмах видно, где находится девушка.

Ему не пришлось бить ее по лицу, трясти или обнимать (споследнего он бы, наверное, начал). Возможно, она услышала звучащую в своемголосе панику, ухватилась за нее, загнала в себя, В ее горле что-то булькнуло,она вдохнула, затихла.

— Садись, — сказал Том. — Ты наверняка устала. И ты, Клай. Ая разберусь со светом.

Клай нащупал стул, сел к столу, которого практически невидел, хотя его глаза должны были полностью приспособиться к темноте. Что-толегонько коснулось его брючины. Из-под стола донеслось тихое мяуканье. Раф.

— Ты представляешь? — Он повернулся к едва угадывающемуся втемноте силуэту девушки. Шаги Тома уже затихали. — Старина Рафер только чтоиспугал и меня, — хотя и не испугал, ну совершенно не испугал.

— Мы должны его простить, — ответила Алиса. — Без этого котаТом свихнулся бы, словив Импульс, как и другие. И это было бы ужасно.

— Безусловно.

— Я так боюсь, — призналась Алиса. — Как думаешь, завтрабудет лучше, при свете дня? Я насчет страха?

— Не знаю.

— Ты, должно быть, очень волнуешься из-за жены и своегомаленького мальчика?

Клай вздохнул, потер лицо.

— Труднее всего примириться с беспомощностью. Мы сейчасживем врозь, знаешь ли… — Он замолчал и покачал головой. Не продолжил бы, еслибы она не нашла его руку. Пальцы ее были твердыми и холодными. — Мы с весныживем врозь, но в одном маленьком городе. Моя мать назвала бы наши отношения«соломенной женитьбой». Моя жена — учительница в начальной школе.

Он наклонился вперед, стараясь разглядеть в темноте ее лицо.

— И знаешь, что самое ужасное? Случись все это годом раньше,Джонни был бы с ней. Но в этом сентябре он пошел в промежуточную школу, котораянаходится в пяти милях от города. Я все пытаюсь понять, успел ли он добратьсядомой до того, как мир свихнулся. Он и его друзья ездят в школу на автобусе. Ядумаю, к трем часам он должен был вернуться домой. И я думаю, что он сразупошел к ней.

Или достал свой мобильник из ранца и позвонил ей, радостнопредположила крыса-паника… а потом укусила. Клай почувствовал, как напряглисьего пальцы в руке Алисы, и заставил себя об этом не думать. Но пот все равнообильно выступал на лице и руках.

— Но ты этого не знаешь.

— Нет.

— У моего отца багетная мастерская и художественный салон вНьютоне. Я уверена, с ним все в порядке, он из тех, кто полагается только насебя, но будет волноваться обо мне. Обо мне и моей… Моей… ты знаешь…

Клай знал.

— Я все думаю, что же он поел на ужин. Я знаю, это бзик, ноон совершенно не умеет готовить.

Клай хотел спросить, а был ли у ее отца мобильник, но что-топодсказало ему обойтись без этого вопроса. И он задал другой:

— Ты немного успокоилась?

— Да, — ответила она, пожав плечами. — Если что с нимслучилось, то уже случалось, и я ничего не могу изменить.

Лучше бы ты не произносила эти слова вслух, подумал Клай.

— У моего сына есть мобильник, я тебе это говорил? —Собственный голос ему самому напоминал воронье карканье.

— Да, говорил. Перед тем как мы пересекли мост.

— Понятно. — Он кусал нижнюю губу, но заставил себяотпустить ее. — Но он не всегда заряжает аккумулятор. Наверное, я говорил и обэтом.

— Да.

— У меня просто нет возможности узнать, как они сейчас там.— Крыса-паника вырвалась из клетки. Принялась бегать и кусаться.

Теперь обе ее руки накрыли его ладонь. Он не хотел сдаватьсяутешению, которое она предлагала (ему было сложно ослабить хватку, в которой ондержал себя, и сдаться на милость ее утешения), но он сдался, думая, что датьдля нее важнее, чем для него — взять. Они так и сидели, переплетя руки рядом сподставкой для солонки и перечницы, за маленьким кухонным столом Тома Маккорта,когда Том вернулся из подвала с четырьмя ручными фонариками и коробкой с лампойКоулмана.