Ночные кошмары и фантастические видения - Стивен Кинг

– Приступай к делу и не тяни кота за хвост, Бобби, – сказалон. – Ты не на предвыборном собрании, и у нас мало времени.

Снова послышалось одобрительное ворчание, и Боб Даггеттпокраснел. Каким-то образом его двоюродному дедушке всегда удавалось выставитьего неудачником и к тому же дураком, а больше всего на свете он терпеть не мог,когда из него делали неудачника и дурака. К тому же его называли Бобби. Чертпобери, он владел недвижимостью и еще содержал этого старого пердуна, дажепокупал ему жевательный табак!

Но сказать все это вслух Боб Даггетт не решился – глазастарого Фрэнка походили на кусочки льда.

– Ну хорошо, – кротко произнес Боб. – Дело обстоит так. Намнужно по двенадцать человек в каждую смену. Через пару минут я зачитаю список.Каждая смена будет длиться четыре часа.

– Я могу выдержать и подольше! – заявил Мэтт Арсенолт. Дэйвирассказал потом Мэдди, что после того как собрание закончилось, Боб выразилнеудовольствие. По его мнению, такой парень, как Мэтт Арсенолт, который вечносидит на пособии по безработице, в жизни не осмелился бы сказать такое переджителями острова, людьми старше его, если бы его собственный дедушка не назвалего Бобби, словно он был мальчишкой, а не мужчиной под пятьдесят.

– Может быть, сможешь, а может, и нет, – ответил МэттуАрсенолту Боб, – но у нас здесь много людей, готовых послужить обществу, иникто из них не заснет во время дежурства.

– Я не собирался…

– Тебя вообще никто не имел в виду, – прервал его Боб. – Этоне детская игра. Сядь и помолчи.

Мэтт Арсенолт открыл было рот, чтобы сказать еще что-то.Потом посмотрел на людей, сидящих вокруг, в том числе и на старого ФрэнкаДаггетта, и решил промолчать.

– Если у кого есть ружье, принесите его с собой надежурство, – продолжал Боб. Теперь, поставив на место Арсенолта, он чувствовалсебя уверенней. – Только не берите малокалиберки. А те, у кого ружья меньшедвадцать второго калибра, получат оружие здесь.

– Я и не знал, что в школе есть такой запас, – заметил КэлПартридж, и в зале послышался смех.

– И в школе этого не знали, но запас оружия будет, – сказалБоб, – потому что каждый из вас, у кого больше одного ружья выше двадцатьвторого калибра, принесет его сюда.

– Он посмотрел на Джона Уирли, директора школы.

– Ты не будешь возражать, Джон, если мы станем хранитьоружие в твоем кабинете?

Уирли кивнул. Позади него священник Джонсон расстроеннопотирал руки.

– Ни хрена у вас из этого не выйдет, – возразил ОрринКэмпбелл. – У меня дома остаются жена и двое детей. Что они будут делать, есликомпания трупов явится на ужин в День благодарения, пока я буду на дежурстве?Ведь им нужно чем-то обороняться.

– Если мы хорошо исполним свое дело на кладбище, то никто неявится к тебе в дом, – упрямо стоял на своем Боб. – Некоторые из вас имеютревольверы. Нам они не нужны. Подумайте сами, каким женщинам можно доверитьоружие и каким нет, и вручите им револьверы. Мы соберем членов семей в группы.

– Они там смогут играть в лото, – хихикнул старый Фрэнк, иБоб улыбнулся. Вот это уже будет получше, подумал он.

– По ночам мы расставим вокруг кладбища грузовики свключенными фарами и ярко осветим его. – Боб посмотрел на Санни Дотсона,заведующего заправочной станцией «Амоко», единственной заправочной станцией наострове. Санни занимался не столько заправкой грузовиков и автомобилей, сколькозаправкой лодок для ловли омаров и прогулочных катеров в летние месяцы. Островбыл невелик, и потому ездить куда-то особенно не приходилось, да и на материкегорючее стоило на десять центов дешевле. – Ты сможешь снабжать их горючим?

– А мне представят квитанции за потраченный бензин?

– Речь идет о том, чтобы спасти твою задницу, Санни, –сказал Боб. – Когда положение снова нормализуется – если оно нормализуется, –думаю, ты компенсируешь свои затраты.

Санни оглянулся вокруг, увидел устремленные на него суровыевзгляды и пожал плечами. Он выглядел угрюмым, но, по правде говоря, скорееказался озадаченным, вспоминал на следующий день Дэйви.

– У меня не больше четырехсот галлонов горючего, –предупредил Санни, – главным образом дизельного топлива.

– На острове имеется пять генераторов, – заметил БертДорфман. – Все они работают на дизельном топливе. Если понадобится, я могуустановить осветительные огни. – Когда Берт начинал говорить, все его слушали:он был единственным евреем на острове, его считали одновременно своего рода ДонКихотом и бесстрашным подобием оракула, работающим половину дня.

В зале послышался тихий шепот. Если Берт сказал, что можетсделать что-то, на него можно положиться. Он был не только евреем, но и электриком,а на островах существовало мнение, неофициальное, но твердое, что лучшеэлектриков-евреев в природе не бывает.

– Нам нужно осветить кладбище ярче сцены, – заметил Боб.

Поднялся Энди Кингсбери.

– Я слышал, что если прострелить такому существу голову, оноиногда умирает окончательно, а иногда – нет, – сказал он.

– У нас есть бензопилы, – упрямо произнес Боб, – и если ононе захочет умирать.., ну что ж, мы можем позаботиться, чтобы оно не ушлослишком далеко живым.

На том собрание закрылось, ознакомившись с графикомдежурств.

***

Прошло шесть дней и шесть ночей, и охранники, расставленныевокруг маленького кладбища на острове Дженни, стали чувствовать себя как-тоглупо. («Я вот просто не знаю, стою ли я на страже или ковыряю в носу», –заметил однажды Оррин Кэмпбелл, когда с дюжину часовых у ворот кладбища игралив покер.) Но когда это началось.., события стали развиваться весьмастремительно.

Дэйв рассказал потом Мэдди, что он услышал звук, похожий назавывание ветра в трубе в штормовую ночь. И тут же памятник на могиле, гденашел последнее упокоение Майкл, сын мистера и миссис Фурнье, умерший отбелокровия в семнадцать лет, упал. Майкл был единственным ребенком в семье,мать с отцом такие приятные люди… Через мгновение изуродованная рука с кольцомЯрмутской академии на указательном пальце, покрытым мхом, поднялась над землей,проткнув жесткий дерн. При этом один из пальцев оторвался.

Земля заколебалась (подобно животу беременной женщины,готовящейся выбросить находящегося в чреве ребенка, едва не сказал Дэйв, но тутже передумал), большая волна прокатилась в закрытую бухту. А затем юноша сел,только его трудно было узнать после двухлетнего пребывания в могиле. Мелкиещепки торчали из того, что осталось от его лица, сказал Дэйви, и блестящиеголубые нити запутались в космах его волос. «Это от обивки гроба», – пояснил ейДэйви, глядя на свои нервно сплетенные пальцы.