Вердикт - Джон Гришэм

Полковник никогда не менял привычек. Какдобрый солдат, он каждое утро вставал точно в половине шестого, делал пятьдесятвзмахов руками и приседаний, потом быстро принимал холодный душ и в шестьвыходил к завтраку, который должен, черт возьми, состоять из крепкого кофе икучи свежих газет, но здесь... Здесь он съедал тост с джемом, разумеется, безмасла, и сердечно приветствовал каждого из коллег, появляющихся в столовой. Всеони были заспанные и норовили поскорее вернуться с чашкой к себе в комнату,чтобы, попивая кофе, без посторонних посмотреть новости по телевизору. Былотяжелым испытанием начинать день с того, чтобы через силу приветствоватьполковника и отвечать на поток его речей. Чем дольше находились они в изоляции,тем более энергичным становился полковник еще до рассвета. Некоторые присяжныеспециально не выходили раньше восьми — было известно, что в это время онретировался в свою комнату.

В среду утром, в четверть седьмого, Николас,наливая себе чашку кофе, поздоровался с полковником и коротко обсудил с нимпогоду, потом вышел из столовой и тихонько прошмыгнул по пустому, все еще довольнотемному коридору. Из нескольких комнат уже доносились звуки работающихтелевизоров. Кто-то разговаривал по телефону. Николас отпер свою дверь, быстропоставил кофе на туалетный столик, достал из ящика стопку газет и вышел изкомнаты.

С помощью ключа, который он стянул со щитканад стойкой администратора, Николас вошел в комнату номер 50, принадлежавшуюполковнику. В воздухе стоял тяжелый дух дешевого лосьона после бритья. У стеныаккуратным рядком выстроилась обувь полковника. Одежда была тщательно развешанав шкафу — без единой складочки. Николас опустился на колени, приподнял крайпостельного покрывала и положил под кровать принесенные им газеты и журналы,среди которых был и экземпляр вчерашнего “Магната”.

Тихо выйдя из комнаты, он вернулся к себе ичерез час позвонил Марли. Имея в виду, что Фитч прослушивает все ее разговоры,он сказал лишь:

— Дорогая, здравствуй. На что она ответила:

— Вы не туда попали.

И оба повесили трубки. Выждав пять минут, оннабрал номер сотового телефона, который Марли прятала в платяном шкафу. Ониподозревали, что Фитч не только подключился к ее телефону, но и снабдилквартиру “жучками” — “оборудование по полной программе”, как он любилвыражаться.

Через полчаса Марли вышла из дома и, найдяавтомат в переулке, позвонила Фитчу. Подождав немного, пока ее соединят, онауслышала:

— Доброе утро, Марли.

— Привет, Фитч. Послушайте, я бы хотелапоговорить по телефону, но знаю, что вы все записываете.

— Вовсе нет, клянусь.

— Да ладно вам. На углу Четырнадцатой иНабережного бульвара, в пяти минутах ходьбы от вашего офиса, есть кафе. Справаот входа в него висят три автомата. Подойдите к среднему. Я позвоню туда черезсемь минут. Поторопитесь, Фитч. — Она повесила трубку.

— Сукина дочь! — прорычал Фитч и, отшвырнуваппарат, метнулся к двери. В коридоре он гаркнул: — Хосе! — И, выбежав из домас черного хода, оба прыгнули в машину.

Как и ожидалось, когда Фитч подбегал ктелефону, он уже звонил.

— Привет, Фитч. Послушайте, Херрера, номерседьмой, начинает действовать Николасу на нервы. Думаю, сегодня мы с нимраспрощаемся.

— Что?!

— То, что вы слышали.

— Марли, не делайте этого!

— Но этот парень действительно его достал. Даи всех от него уже тошнит.

— Но он на нашей стороне!

— Ах, Фитч, все они будут на нашей стороне,когда придет время. Так или иначе, будьте на месте ровно в девять, увидитеволнующее представление.

— Нет, послушайте. Херрера жизненно важендля... — Фитч оборвал себя на полуслове, услышав щелчок и гудки на другом концепровода. Он в ярости стал дергать трубку, словно хотел оторвать ее от аппаратаи выбросить на улицу. Потом отпустил и внезапно успокоился. Не ругаясь, нестеная, очень тихо и медленно он вернулся к машине и велел Хосе ехать обратно вофис.

Что бы Марли ни замышляла, предотвратить этоон не мог.

* * *

Судья Харкин жил в районе порта, в пятнадцатиминутах езды от суда. По очевидным причинам номер его телефона не значился втелефонном справочнике. Кому приятно, чтобы осужденные преступники звонили вамиз тюрьмы днем и ночью?

Когда в кухне зазвонил телефон, судья Харкин,целуя жену, принимал из ее рук последнюю на дорогу чашку кофе. Трубку сняламиссис Харкин.

— Это тебя, дорогой, — сказала она, передаваятрубку Его чести, который, поставив кофе и кейс, взглянул на часы. — Алло, —сказал он.

— Судья, простите, что беспокою вас дома, —произнес нервный голос почти шепотом. — Это Николас Истер. Если вы скажете,чтобы я повесил трубку, я так и сделаю.

— Не надо. Что случилось?

— Мы еще в мотеле, готовимся к отъезду, и, ну,словом, я думаю, что должен поговорить с вами еще до начала заседания.

— А что стряслось, Николас?

— Мне очень неприятно, что пришлось вамзвонить, но я боюсь, что кое-кто из присяжных с подозрением относится к нашимразговорам в вашем кабинете и моим запискам.

— Может, вы и правы.

— Поэтому я и подумал, что лучше мне позвонитьвам домой, чтобы они не узнали об этом.

— Ну давайте попробуем. Если я решу, чторазговор следует прекратить, мы так и сделаем. — Судье было очень любопытно,как находящемуся в изоляции присяжному удалось раздобыть номер его домашнеготелефона, но он решил пока что об этом не спрашивать.

— Это касается Херреры. Думаю, он читаеткое-что из того, что не значится в вашем списке разрешенных изданий.

— Например?

— Например, журнал “Магнат”. Я вошел сегоднярано утром в столовую, он сидел там один и, увидев меня, попытался спрятатьего. Это что, какой-то деловой журнал?

— Да. — Харкин читал вчерашнюю колонкуБаркера. Если Истер говорит правду — а почему, собственно, ему не верить? — тоХеррера сегодня же будет отправлен домой. Чтение любого несанкционированногоиздания является основанием для отставки присяжного, а может, и для обвинения внеуважении к суду. Чтение же статьи Баркера во вчерашнем “Магнате” может статьпричиной объявления суда несостоявшимся. — Вы думаете, что он с кем-то обсуждалее?