Дикая история дикого барина - Джон Шемякин

Не успели мы, группа заволжских экономов, вернуться из Парижа, обняться прощально на пыльном перекрестье просёлочных дорог, не успели погонять по стерне скаредного Б-ча, который умудрился занять у всех денег, когда мы, шатаясь, стояли у букинистических развалов, а потом всю дорогу беспечно смотрел в голубое озёрное небо, надеясь на нашу понятную забывчивость, а вот уже ощущение хлебодарного дома охватило всех нас тисками. Так бывает. Вот прижимаешь извивающегося Б-ча лицом в пашню, позволяя другим верным товарищам выворачивать его бездонные карманы вечных клетчатых штанов, а на душе совсем иные чувства. Делишь меж собой извлечённый ком ассигнаций, стараясь не смотреть на растерзанного и опасливо хныкающего поодаль Б-ча в одном сапоге, а мысли уже дома, во власти родственных объятий.

Пересчитываешь по головам встречающих – нет ли, господь упаси, прибавки какой в поголовье, не воспользовался ли кто хозяйским отсутствием, не дал ли воли сладострастным чувствам, пока папаша в одном цилиндре прыгал за хористками в разгар деловых переговоров?

Сели за стол. По обычаю сел я один, а прочие стояли у стен, как заведено у благородных. По левую руку стояли плакальщицы, мелко кланяясь, рассказывая, как им всем было без меня плохо, одиноко и совестно. По правую руку, напротив, слышались восхищённые подобострастные крики и песни, посвященные моему цветущему виду и обновлённому гардеробу, который я, понятно, надел на себя весь, парясь под тремя пиджаками: парчовом с персиянскими птицами, бархатном для пущего соблазна и в третьем, в серебряную тяжёлую полоску.

Засучивши кружева манжет, грыз мозговую суповую кость, властно сжимая её двумя руками. Потом обтёр зажирелые ладони о белокурую голову какого-то мальчика и с задумчивой болью принялся рассказывать про свои опасные приключения, приведшие к таким необыкновенным тратам.

Начал издалека. С примера близкого мне французского аристократического мира. Многие в самом начале моего рассказа кинулись было прятаться по клетушкам, но двери я предварительно запер – лекционный опыт имеется.

– Жил, детушки мои любимые, полулюбимые и вон та ещё непонятная сутуленькая, что у дверей жмётся, французский маркиз по имени Антуан. Антуаном его звали чужие незнакомые люди. А родные ласково величали маркиза Александром Антуаном Дави де ла Пайетри. Жил он в полном довольствие в своих имениях в Нормандии, сладко пил, крепко спал, питался исключительно калорийными продуктами, сидел в этом смысле на чётком центряке: повидло, тушенка, пряники, маргарин. Счастлив был сей маркиз.

Но внезапно овладела им охота к перемене мест. Посмотрел он на своих домочадцев, подумал, подперев голову, да и дёру дал ночью в окно. Ни записки не оставил, ничего…

Родня его горевала сильно. Дня два даже или три. А потом стала с зарёванными, закопчёнными лицами богатейшее имущество делить, лаяться и подстерегать нотариусов. Зарево – на полнеба. Кругом тёмные фигуры волокут мешки со столовым серебром, свиней через забор перекидывают, рвут портьеры на портянки, клавесин с воткнутым топором, поп с гармоникой на цепи пляшет, второй этаж красиво догорает, создавая приятную атмосферу и всё такое прочее, что вам, родненькие, хорошо знакомо по моему прошлогоднему отъезду, когда ещё мы крестьян своих по лесу два месяца ловили и на Пугачёва всё свалили.