Русалка и миссис Хэнкок - Имоджен Гермес Гауэр

– Капитан Кук видел кенгуру! Джентльмен! Его слова не подлежат сомнению!

– Ну, слова – это просто слова. Любой джентльмен может солгать; любой низкородный мерзавец может сказать правду.

– Множество очевидцев! – Довод звучит неубедительно. В глазах ученого мужа появляется неподдельный ужас.

– И все участники одного плавания, – задумчиво произносит мистер Мюррей. – То есть не независимые наблюдатели.

– Да откуда же взяться независимым наблюдателям, если никто больше не бывал там прежде?

– Очень удобно, ага. Сэр, я вижу противоречие в том, что на основании столь малодостоверного свидетельства вы признаете существование кенгуру, о котором никогда доселе и слыхом не слыхивали, но отрицаете русалок, хотя слышали без счету рассказов про них и знаете, сколько моряков сообщает о своих встречах с ними. В летописях разных веков… – мистер Мюррей широко поводит рукою перед собой, как бы предлагая вообразить протяженность человеческой истории, – содержатся многочисленные свидетельства, удовлетворительно доказывающие существование морских дев, но нет ни единого упоминания о созданиях, населяющих равнины обширного материка, который никто не посещает и который – надо ли напоминать вам? – не имеет иного имени, кроме как Terra Incognita.

Ученый муж колеблется.

– Посмотрите на нее хорошенько! – убеждает Мюррей. – И подумайте, возможно ли измыслить такую тварь. – Он похлопывает его по плечу. – Вы сами знаете, где правда, сэр.

Ученый муж удаляется, бормоча что-то насчет строения станового столба и невозможности подобного сращения позвонков; мастерство, потребовавшееся для изготовления такого существа, безусловно превосходит всякое человеческое умение. Однажды он уже попал впросак – когда заявил, что львята появляются на свет в виде дождевых грибов, – и очень не хотел бы снова сделаться предметом насмешек.

Каждый день выручка составляет не менее двадцати фунтов. Мистер Хэнкок пребывает в состоянии своего рода радостной беспомощности: события несут его вперед, хочет он этого или нет, и он с благодарностью отдается Провидению. В нем нет расчетливой осмотрительности, необходимой, чтобы управлять обстоятельствами, и он с облегчением говорит себе: передо мной простирается область неведомого.

На одиннадцатый день, когда он проходит через нижний зал «Ананаса», к нему с улыбкой приближается высокая, миловидная девушка-мулатка.

– Вы хозяин русалки? – спрашивает она.

– Э… да, можно и так сказать.

– То есть существо, которое мы сейчас видели наверху, является вашей собственностью?

– Совершенно верно.

Цвет ее кожи не особенно удивляет мистера Хэнкока, не раз встречавшего в здании Биржи и куда более экзотических персонажей; но он задается вопросом о происхождении девушки. Возможно, она – гордость лондонского торговца из вольноотпущенников и его кентской жены; или прощальный дар моряка Уоппингу; или обожаемая внебрачная дочь богатого джентльмена. По ее изысканным манерам понятно, что она не из тех несчастных горемык, которых освободили из оков, дабы теперь они голодали не в рабьих хижинах Виргинии, а в знаменитых английских мансардах. А если даже она когда-то и была закована в цепи, то память об этом не оставила никакого отпечатка на ее облике. Она одета в превосходное белое платье, пускай и самого простого кроя (что за тяга у современных девушек к простым платьям? по мнению мистера Хэнкока, красивое лицо становится еще краше, если к нему прилагается красивый наряд; да и вообще, зачем приличной даме одеваться как доярка?), и вся она источает здоровое сияние, как человек, который хорошо питается и много отдыхает. Зубы у нее белоснежные, все свои собственные; волосы завитые и напудренные; взгляд дружелюбный и умный. Она смотрит на мистера Хэнкока без тени робости.

– Меня зовут Полли, – говорит она, протягивая руку с уверенностью герцогини. – Мисс Полли Кэмпбелл. Меня попросили пригласить вас вон к тому столу, если вы не против.

Она кивком указывает на стол поодаль, где сидит подагрическая пожилая дама в окружении юных девушек в белом муслине, которые пьют кофе из маленьких чашечек, недовольно морщась. Они являют собой необычное зрелище здесь, среди замшелых старых джентльменов, искоса поглядывающих на них со смешанным чувством раздражения и любопытства, молодых клерков, бросающих на них плотоядные взоры, и молодых барышень со своими дуэньями, которые пристально смотрят, кривят губы и снова пристально смотрят.

– Нам неловко отнимать у вас время, – говорит мисс Полли Кэмпбелл, – но моя госпожа хотела бы кое-что обсудить с вами.

– У меня есть пара свободных минут, – отвечает мистер Хэнкок, решив, что в его жизни вряд ли может произойти что-то более странное, чем уже произошло.

– Доброго вам вечера, – произносит пожилая дама, когда он приближается.

На ней вычурное платье из зеленого шелка, сверкающего холодным огнем; дышит она затрудненно, с присвистом, и при каждом вдохе ткань туго натягивается на обширной, плотно упакованной груди. На голове ее красуется напудренный парик необъятных размеров, и у нее практически нет шеи, хотя в жировой складке на том месте, где таковая, видимо, была раньше, поблескивает золотой крест с драгоценными камнями. Женщина протягивает руку в вязаной зеленой митенке, из которой торчат неожиданно изящные пальцы: розовые, пухлые, остроконечные, напоминающие опрятные пальчики какого-нибудь мелкого грызуна. Возможно, когда-то она была красавицей.

– Прошу вас, садитесь, – приглашает она.

Мистер Хэнкок молча садится под хмурыми взглядами своих товарищей.

– Вы знаете, кто я? – спрашивает дама.

– Нет. – Но хотя мистер Хэнкок видит ее впервые в жизни, он не раз встречал женщин подобного толка и может с уверенностью предположить, каким ремеслом она занимается.

– Меня зовут Бет Чаппел. Я держу… гм… закрытый клуб… своего рода… – Кольца на правой руке у нее тихонько звякают друг о друга, когда она обводит пальцами завитушки узора на скатерти. – В районе Сент-Джеймс. – Она внимательно следит за выражением лица мистера Хэнкока. – «Королевская обитель».

– Неподалеку от дворца?

– О, так близко, что мы натягиваем бельевые веревки между ним и нашими окнами. – Она сипло хихикает, довольная своей шуткой. – А прежде я много лет владела кофейней – не очень похожей на эту, надо признать, – так что развлечением и увеселением людей я занимаюсь уже давно. – Девушки, сидящие со сложенными на коленях руками, дружно кивают. – У меня к вам деловое предложение, мистер Хэнкок. Ваша русалка – истинное чудо. Мы от нее в полном восторге – правда, милочки?

– О да, – хором подтверждают они. – Мы никогда не видели ничего подобного. Ни разу в жизни.

– Но… – Миссис Чаппел вскидывает ладонь. – Для нее необходим эффектный антураж, подчеркивающий ее достоинства. А я вижу, что вы не приложили никаких усилий в этом направлении.

Мистер Хэнкок возражает, что эффектный антураж здесь едва ли требуется, ибо достоинства русалки и так вполне очевидны; но в глубине души он и впрямь не очень доволен, что его сокровище выставлено в пустой комнатушке с голыми стенами, к которой ведет простая деревянная лестница, ничем не убранная. И если красивая женщина нуждается в красивом платье – разве чудесное существо не нуждается в чудесном окружении?