Шла бы ты... Заметки о национальной идее - Евгений Сатановский

Однако точно так же, как отношения официального Лондона к североамериканским колонистам отличались пренебрежительной враждебностью, так и российские власти во все времена относились к евреям и их государству в стиле доброй сказки «Золушка». Как злая мачеха к бедной сиротке.

И до сих пор, несмотря на отсутствие визового режима, по крайней мере МИД РФ, судя по позиции России в арабо-израильском конфликте, именно так к Израилю и относится. Несмотря на всю его заботу о ветеранах, заклинания насчёт соотечественников, общечеловеческие отношения, сотрудничество в борьбе с терроризмом и чрезвычайную симпатию к Иерусалиму руководства страны и большей части российского официоза в личном качестве. Включая президента РФ.

Так что чем-чем, но метрополией в классическом понимании этого слова в период становления государства ни Лондон для Вашингтона, ни Лондон или Москва для Иерусалима не были и быть не могли. Да и не хотели. Чур их. И от американцев. И тем более от израильтян.

Потому в числе переселенческих обществ мы рассматриваем две группы национальных проектов: иберийские и британские — за вычетом Соединённых Штатов и Израиля. Тем более что каждая из этих двух стран и так в настоящей книге получила по главе. Хватит им. Не всё котам масленица.

Засим в качестве переселенческих обществ мы будем говорить об осколках Испанской, Португальской и Британской империй. Не потому, что плохо относимся к Франции или Голландии. А потому, что все голландские колонии, которые такие общества тоже могли построить, в конце концов подмяла под себя Великобритания. Наличие же в Южной Африке по сей день буров с их африкаанс является историческим кунштюком. Как и южноамериканский Суринам вместе с голландскими Антилами.

Что до Франции, то все вместе взятые островные осколки этой империи на Карибах, в Индийском или Тихом океане, не говоря уже о южноамериканской Гвиане, известной исключительно как место ссылки каторжников, а также расположения космодрома Куру — этого французского Байконура, с сегодняшней точки зрения не стоят и одной Бразилии. Не говоря об испаноязычной Латинской Америке, в которой одних только стран десятка два.

Ну, есть ещё, конечно же, Германия, владевшая Намибией, Танзанией и половиной острова Новая Гвинея. Дания, которой до сих пор принадлежит Гренландия. Италия с её бывшими Ливией, Сомали и Эритреей. И Бельгия с таким же бывшим Бельгийским Конго.

Но это всё не из той оперы. Тем более что никакие переселенческие общества там не возникли и возникнуть по определению не могли. Переселенцев из Европы там было мало. Аборигенов много. И в брачные союзы между собой они, в отличие от испанских колоний, не вступали.

Запомним главное. Вот были земли. И стали из них страны. Некоторые на островах. Некоторые — размером с целый континент, как Австралия. Или часть континента, как Бразилия или Канада. Приехали откуда-то туда люди. И по сей день едут. Разогнали, уничтожили или ассимилировали местных жителей. Построили страны. По большей части привлекательные. И вполне себе развитые.

Там они по сей день со своими чадами и домочадцами живут. С дорогами. Социалкой. Медициной. Промышленностью. Сельским хозяйством. Охраной природы. И безо всякой национальной идеи. Поскольку какая у всех них там, к дьяволу, национальная идея, кроме того чтобы жить нормально в собственной стране, как это им заблагорассудится? Только чтоб корона не доставала. Безразлично, какая именно. Любая. И ведь живут!

Со своими заморочками в виде сепаратизма — в канадском Квебеке. С нормальными отношениями с аборигенами после войн на взаимное истребление вроде «мушкетных войн» в Новой Зеландии. И менее нормальными, как с индейцами Канады и аборигенами Австралии.

Или комбинацией этих вариантов, как в Латинской Америке. Где кого в ходе конкисты не перебили, с теми успешно переженились. Или не переженились, как в Боливии, Перу, Эквадоре, Колумбии, Мексике и Гватемале. Где наличие большого числа чистокровных «индиос» обратно пропорционально уровню их жизни на фоне соседей. А также в ЮАР.

В стране этой апартеида больше нет, но счастье от этого мало кто испытывает. Как оказалось, расизм бывает не только белый, относительно чернокожих, азиатов и цветных. Но и чёрный. По отношению к белым, цветным и тем же азиатам. А также всем тем, кто не принадлежит к племени данного конкретного индивида.

Или ещё более избирательно — к его роду. И людьми третьего сорта в любом случае оказываются койсанские народы: готтентоты и тем более бушмены-кочевники. Не говоря уже обо всех «понаехавших» в Южно-Африканскую Республику из соседних стран. О чём особо. В отдельной главе.