Шла бы ты... Заметки о национальной идее - Евгений Сатановский

История эволюции человеческой мысли при ближайшем рассмотрении заставляет не то чтобы утверждать с полной уверенностью, но подозревать, что мыслей в этих головах мало. А во многих их вовсе нет. Поскольку только полный, окончательный, необратимый и неизлечимый дебил может с придыханием произносить слово «демократия» после всего того, что от имени и во имя этой теоретически приятной глазу и слуху идеи натворили со своими ближними её адепты.

Ну, впрочем, в истории отмечены ещё такие светлые приоритеты, как построение справедливого бесклассового общества, торжество единственно верного учения, истинно праведной веры и много чего ещё, такого же кровавого и жестокого. Но во времена варварские убийцы по крайней мере вели себя честно. Они были сильнее и действовали исключительно на этом основании, простом и бесхитростном, не ища оправданий своим зверствам и не нуждаясь в них.

Во времена просвещённые убивать не перестали, но начали искать в этом какое-то благо для жертв. Психологически так легче, что ли? То есть это уже ты не вурдалак и кровопийца, а спасаешь мир от унтерменшей. Им же лучше будет. Чего вырождаться зря?

Или даже проще: им и их детям оттого будет хорошо, что ты их убьёшь. Их не растлит религия — неважно какая. Деньги. Порочное государство или пережитки прошлого. Самый простой выход, если нужно по-быстрому осчастливить человечество, дав людям благ по потребности, подешевле и попроще, — это перебить их всех.

Лучшее лекарство от насморка, как известно, гильотина. Вот и со счастьем для всего человечества так. Ты, главное, знай, как надо. А также кого. Сторонники найдутся. И не то чтобы Азия тут как-то отличалась в особую сторону от прочего мира. Ни в коей мере.

Холокост евреев и геноцид цыган тоже имел глубокую парламентскую подоплёку. Был им устроен в рамках строго регулируемого властями политического процесса. Обустроен бюрократически. И вообще может служить замечательным примером демократического волеизъявления масс.

Однако Азия с её извечными зверствами даёт пример особый. Монархии тут отродясь были неконституционные. Дикие, право слово, были монархии. Однако же, несмотря на все традиции зверств и притеснений, на протяжении тысячелетий позволяли населению не то чтобы процветать, но существовать.

Иногда сносно, иногда плохо и почти всегда на грани голода, но жить. Поскольку войны войнами, и гибли в них многие, но любая власть в конечном счёте заинтересована была в том, чтобы её кто-то кормил. Землю надо было пахать, скот пасти, города строить, летописи вести, и на базарах должна была идти торговля.

Иначе что это были за базары и какой с них был прок двору и правителю? А также пошлины, налоги и таможенные сборы. Так что при всём понимании того, что не надо верховной власти возражать, и поголовном истреблении сопротивляющихся ни один владыка, находясь в здравом уме и трезвой памяти, не истреблял население под корень. Ни Рамзес и Дарий. Ни Давид и Соломон. Ни Ашока. Ни Чингисхан с Тимуром. Ни Сулейман Великий. Ни Аурангзеб.

Снести вражескую столицу — это запросто. Лес из посаженных на колья или пирамиду из голов — вполне. Но так, чтобы вообще никого не осталось, этого не было. Поскольку в деспотиях, древних и средневековых, человек был ценным товаром. Гончар или кузнец, каменотёс или ткач стоили дорого.

Опытный караванщик, мореход или грамотей-управляющий ценились ещё дороже. О женщинах и не говорим. Профессиональные воины-рабы, при всей их опасности для власти, завоёвывали для своих хозяев целые царства. Египетские мамелюки, албанские янычары, арабские или китайские евнухи делали это с тем большим успехом, что другой жизни не знали, а эта их вполне устраивала.

ХХ-й век принёс в Азию новые веяния. Султаны, короли, раджи и императоры уходили с политической арены один за другим. И в конце концов ушли почти все. Как прилежно учили автора в школе и институте, отсталый социальный строй сменился прогрессивным. Или, если угодно, отжившая своё и потерявшая прочную социальную базу общественно-политическая формация — другой формацией. С большими или меньшими потерями и перегибами. Лес рубят — щепки летят.

Вершиной всей этой пирамиды в годы молодости автора советская идеология полагала социалистическое общество. Точнее, развитое социалистическое общество. Которое, как утверждали отцы-командиры, существовало в СССР. И уже под ним были прочие страны социализма. Недоразвитые, как шутили студенты Московского института стали и сплавов. Скептичные, как все технари, и отвязные, в силу профессии, на всю голову.

Ну и поскольку в семье не без урода, был ещё китайско-албанский ревизионизм и его союзники. А также ревизионизм югославский. То есть вроде как это был тоже социализм, но с какими-то нехорошими вывертами. И в качестве иллюстраций на тему того, почему эти выверты нехорошие, отечественная пропаганда кое-что рассказывала о Культурной революции. А также, куда подробнее, о красных кхмерах.

Подробный разбор китайского «Большого скачка» и его последствий не представлялся советскому идеологическому руководству очень уж перспективным: слишком много напрашивалось нехороших параллелей с собственной недавней историей. Геноцид в Камбодже, напротив, такие параллели не давал. Зато выгодно подчёркивал прогрессивно-освободительную роль Вьетнама.

Почему репортажи о нём были детальными. С мелкими подробностями, фотографиями и интервью с теми, кто выжил. И дожил до беседы с журналистами. Жуткое они оставляли впечатление. И вообще-то говоря, это и было первое на памяти автора в советской прессе описание геноцида.

Поскольку про Холокост и уничтожение цыган в этой прессе было мало. Судя по ней, фашисты и их пособники казнили не специально евреев и цыган, а мирных советских граждан. Всех национальностей. Напрашивалось такое ощущение, что пропорционально численности в многонациональном советском народе. Отчего, кстати, реальная роль в организации массовых казней братского советского населения, имевшего счастье не быть евреями и цыганами, не выпячивалась.

Да и о реальной жизни этого населения на оккупированных территориях тоже много не говорили и не писали. А то картина получалась какая-то не та. Не патриотическая и не очень советская. Существование в социалистической системе ГДР опять же влияло на картину мира.

Форпост социализма. Броня и щит, защищающий Восточную Европу от Западной. Не дай Б-г обидятся… Пускай лучше евреи потерпят. Тем более народ они все со своим Израилем подозрительный. А цыган так и вообще никто не спрашивал. При всей любви к романсам под гитару и театру «Ромэн».