Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса - Ги Меттан

Европа найдет в этом истинное рождение модернизма, почти чувственное откровение спасительной силы Красоты. И плод сей созрел в царском Санкт-Петербурге, который так долго принимали за цитадель варварства.

Мартин Малиа, цитируя Артура Лавджоя[169](1948) о русском культурном подъеме начала XX века

Франция сыграла ключевую роль в формировании мировой русофобии, положив в ее основу две идеи: миф об экспансионизме и миф об азиатском деспотизме. Миф о русском экспансионизме обязан своим появлением фальшивому завещанию Петра Великого, написанному при участии польских аристократов во времена правления Людовика XV. В свою очередь, миф об азиатском деспотизме возник в эпоху Просвещения с подачи Монтескье и затем был подхвачен Дидро и либеральной интеллигенцией периода Реставрации, в частности Гизо и Токвилем.

Во многом развитие двух этих устойчивых представлений происходило под влиянием рассказов первых иностранцев, посетивших Московию XV — конца XVII веков. Следует отметить, что «диковинные московские нравы» воспринимались европейцами через призму собственных религиозных предрассудков. Результатом было непонимание и резкое неприятие обычаев «варваров», живущих под «тиранией» князей.

Эти свидетельства путешественников, безусловно, оказывали влияние на выдающиеся умы Просвещения, которые с начала XVIII века пытались найти компромисс между стремлением к гражданским свободам и абсолютизмом монархии, чтобы определить наилучшие формы правления, и ввели в научный обиход понятия прогресса и цивилизации.

Некоторые философы, в частности Лейбниц и Вольтер, под впечатлением от смелых реформ Петра Великого восхваляли Россию той поры и утверждали, что для общественного прогресса достаточно «отраженного света просвещенного государя». Но большинство деятелей эпохи Просвещения не разделяли эту точку зрения, указывая на недостатки российского общества. Важнейшим среди них было отсутствие аристократической либо буржуазной оппозиции, способной в некоторой степени нивелировать абсолютизм царской власти.

После революционных потрясений во Франции и наполеоновской военной авантюры наибольший отклик в обществе получили либеральные теории. Их горячо поддержали консерваторы, которые увидели новую социалистическую угрозу в формировании сельской общины на почве исконного российского деспотизма.

В конце XIX века Франция и Великобритания перед лицом немецкого противника были вынуждены заключить союз с Российским государством, несмотря на его политику территориальной экспансии. Анатолю Леруа-Больё, наиболее умеренному среди русофобов, принадлежит авторство блестящего суждения о том, что Россия, конечно, деспотична, но это поправимо. Ее потенциал с точки зрения прогресса тем выше, чем более она отстает. Россия вполне может быть союзником республиканской Франции и конституционной имперской монархии Ее Величества Королевы Великобритании — двух мировых столпов цивилизации и свобод. Так в 1914 году началась война между центральными державами (Германская и Османская империи, Австро-Венгрия, Болгарское царство) с одной стороны и французами и англичанами в союзе с Россией (Антанта) с другой.

Такова краткая история зарождения русофобии во Франции. Рассмотрим более подробно, как она развивалась в ходе идейных дискуссий и политических волнений XVIII и XIX веков.

Фальшивое завещание Петра Великого и миф о российском экспансионизме

Начнем с мифа об экспансионизме.

По словам американского историка Мартина Малиа, в 1760-х годах французские дипломаты при участии представителей украинских, венгерских и польских политических кругов написали так называемое «Завещание Петра I». В этом сфабрикованном документе раскрывался «великий русский замысел завоевания большей части Европы». Министры наполеоновской эпохи воспринимали этот документ всерьез, и даже президент США Трумэн в начале холодной войны опирался на него, объясняя действия Сталина[170].

Еще за два столетия до «теории сдерживания» Джорджа Кеннана и начала холодной войны Людовик XV выдвинул идею создания союза Франции, Польши, Пруссии и Турции, призванного надежно отгородить Россию от остальной Европы. Основой первой версии фальшивого завещания Петра I, которая появилась в 1756 году, стали путевые заметки посетившего Россию шевалье д’Эона, члена «черного кабинета»[171]Людовика XV. В 1797 году документ, ранее отредактированный польским генералом Михалом Сокольницким, был вновь переработан уже для нужд французской Директории, сменившей монархию. Получился своего рода сборник рецептов для достижения европейской гегемонии.