Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса - Ги Меттан

По вопросам Ирана, Косово, противоракетной обороны США, Ирака, Кавказа, бассейна Каспийского моря, Украины — и этот список продолжает расширяться — Россия вступает в конфликт с Соединенными Штатами и их союзниками. Впервые после победы в холодной войне объединенные страны Запада сталкиваются с моделями, которые хуже всех прежних.

Путин как система (Putin institutionalized). Уолл-стрит джорнал, 9 ноября 2007

На самом деле истина не важна. Важно лишь то, что ею считают.

Генри Киссинджер

Американская русофобия опирается на динамический синтез либерально-демократической французской, империалистической английской и немецкой русофобии. В своем неприятии России и всего русского американцы пошли гораздо дальше французов, немцев и англичан. У Франции Штаты позаимствовали философию и принципы: свободу, демократию и права человека. У англичан — цели: владычество на море и выход на основные континентальные рынки, а также стратегию: военное превосходство благодаря бюджету армии, который превосходит оборонные расходы всех остальных стран мира вместе взятых, и контроль средств связи путем перманентной мобилизации ресурсов «мягкой силы». От немцев же США унаследовали великолепный инструментарий — разработанную нацистами технику массовой пропаганды и идеологический мотив борьбы с могучим противником — советским большевизмом.

История американской русофобии ведет отсчет лишь от 1945 года. Она нарастала в течение всей холодной войны, постепенно превращаясь из грубого маккартизма пятидесятых в весьма продуманные тезисы борьбы с тоталитаризмом восьмидесятых. Сейчас, на рубеже веков, американская русофобия возродилась в русле антипутинской полемики.

Зарождение русофобии в Америке во многом напоминает аналогичные процессы в Великобритании. Союз против общего врага — когда-то наполеоновской Франции, затем гитлеровской Германии — вскоре после одержанной победы превратился в непримиримое противостояние. Подобно Великобритании после 1815 года, Соединенные Штаты внезапно и ожесточенно ополчились против России в 1945 году. В сущности, в тот период страны находились в равном положении: США и Россия вышли из Второй мировой войны победителями, но в нагрузку к этой победе каждая из стран получила «брата по оружию», который в один прекрасный день оказался слишком могучим и от того неудобным союзником. Поэтому вполне ожидаемой была если не открытая борьба между ними, то, по крайней мере, политика сдерживания[303].

До 1945 года у американцев не было серьезных претензий к России. Она без особых колебаний уступила им Аляску в 1867 году, и за всю историю до Второй мировой войны США могли упрекнуть Россию разве что в еврейских погромах 1880–1905 годов. Но в эпоху ярого антисемитизма, охватившего Европу, включая республиканскую Францию и викторианскую Англию, в качестве повода для открытой вражды этого было недостаточно. Во время русской революции американцы надеялись, что Россия вслед за ними будет развивать либеральную демократию. США были уверены, что русские, истерзанные мировой войной, последуют по американскому пути. Однако русские пошли за большевиками. Но даже когда Россия после 1919 года в очередной раз оказалась в политической изоляции, США не видели оснований ни для ненависти, ни для военных действий.

Попробуем разобраться, почему дружба Америки и России в начале сороковых годов XX века резко превратилась в открытую ожесточенную вражду[304].

В конце 1880-х годов Соединенные Штаты оказались в том же положении, что и Германия. Они только что достигли территориального единства. В 1840–1850 годах были захвачены все мексиканские территории между Техасом и Калифорнией, затем началось невиданное по своей жестокости завоевание Запада. Когда бесплатного привозного рабского труда стало уже недостаточно, США начали истребление коренного населения Великих равнин, а уцелевших индейцев загнали в резервации[305]. Благодаря этой, как сказали бы в наши дни, этнической чистке американские территории были очищены от мексиканцев и других краснокожих, чья культура шла вразрез с либертарианским индивидуализмом и потребностями торжествующего капитализма в молодом государстве.