Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса - Ги Меттан

В Европе мы были приживальщики и рабы, а в Азию явимся господами. В Европе мы были татарами, а в Азии и мы европейцы…

<…> Кто они, эти русские? Азияты, татары?

<…> И что такое это единение славян? На что оно, с какими целями? Что скажет, что может сказать нам нового это опасное объединение? Кончают тем, что разрешают на свой аршин, по-прежнему, по-всегдашнему:

«Захват, дескать, означает завоевание, бесчестность, коварство, будущее истребление цивилизации, объединившаяся орда монгольская, татары!..»

Ф. М. Достоевский. Дневник писателя. 1881

Как ни парадоксально, русофобия зародилась еще до того, как Россия вышла на арену истории. Чтобы понять ту пропасть предрассудков, которая отделяет современный Запад от России, нужно вернуться к Великому церковному расколу (1054 год) и даже на два века раньше, когда Карл Великий был помазан как император Запада (800 год), начал оспаривать у византийского императора титул преемника Римской империи и внес в порядок христианского богослужения изменения, порицаемые восточными церквями.

Многочисленные религиозные, политические, экономические и культурные причины привели к разладу между двумя крупнейшими ветвями средневекового христианства. Мы расскажем лишь о тех причинах, которые сыграли главную роль в возникновении противостояния между Западом с одной стороны и Византийской империей и Греко-Восточной церковью с другой. Растущая ненависть Запада к Востоку была перенесена на Россию, когда та решила стать преемницей византийского религиозного и политического наследия после падения Константинополя.

Политическое соперничество сыграло не менее важную роль, чем религиозные споры. Оно усугубило нараставшие разногласия между Западом и Востоком, в результате приведшие к расколу, последствия которого не удалось преодолеть и по сей день.

Раскол двух половин христианской церкви перекроил историю континента и до сих пор способствует искаженным представлениям друг о друге, хотя его религиозная подоплека за прошедшие двенадцать веков утратила свою значимость и актуальность.

Если бы князь Владимир решил в 988 году в Херсонесе Таврическом[112]— уже в Крыму! — принять римский католицизм, а не православие, это изменило бы всю европейскую историю, потому что никто ни на Западе, ни на Востоке не посмел бы усомниться в принадлежности России к Европе. Князя одновременно обхаживал и Рим, которому только что удалось обратить в свою веру поляков и венгров, и Византия, но первый в истории русский правитель уверенно выбрал православие.

Светоч вселенной Константинополь одерживает верх над руинами Рима

Для первых правителей русского государства с центром в Киеве выбор в пользу византийского обряда был совершенно естественным и рациональным, особенно в свете того, что византийский император предложил Владимиру в жены свою сестру в обмен на военную поддержку[113]. Византия была ближе в культурном отношении, все еще обладала большим влиянием и сулила намного большие выгоды с точки зрения торговли. Портовый город Константинополь контролировал проход в Средиземное море через черноморские проливы. Этот почти миллионный город представлялся куда более привлекательным, чем далекий Рим с его несколькими десятками тысяч жителей, ютящихся в руинах.

Светоч вселенной, город городов — в IX веке так говорили именно о Константинополе, а не о Риме. Тысячелетнее греческое присутствие в Крыму и на юге современной Украины, а также активная проповедническая деятельность византийских миссионеров окончательно склонили чашу весов в пользу православия и византийского басилевса[114]. К тому же Византия принесла систему письменности (кириллицу), язык богослужения (старославянский) и новые виды искусства (например, иконопись), которые внесли огромный вклад в становление молодой русской нации.

До раскола разница между традициями богослужения казалась незначительной с точки зрения религии. Более того, выбор Владимира был настолько естественным, что получил поддержку со стороны короля Франции несколько десятилетий спустя. В конце 1040-х годов король Генрих I из династии Капетингов овдовел. Наследников у него не было. В поисках новой королевы он обратил взор на незамужнюю княжну Анну из влиятельной Киевской Руси — внучку Владимира и дочь князя Ярослава Мудрого. Король франков отправил своего лучшего епископа, Роже из Шалона, просить руки Анны.

19 мая 1051 года Анна, оставаясь православной, была обвенчана в Реймсе с Генрихом I, королем Франции, католиком римского обряда. Две церкви составляли тогда неделимое целое — раскол произойдет только в 1054 году. Празднества были пышными. Анна правила до 1061 года, исполняя функции регента после смерти мужа. Она окрестила своего старшего сына Филиппом (будущий Филипп I). Ранее неизвестное при французском дворе имя получило широкое распространение. Овдовев, Анна сочеталась вторым браком с графом Валуа, Раулем де Крепи, одним из самых влиятельных феодалов королевства, и умерла в конце 1070-х годов. Образованная и утонченная Анна называла двор короля франков «варварским» и грубым[115]. Ее второй брак считается одним из первых образцов «куртуазной любви».