Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса - Ги Меттан

«Поддерживать русский народ в состоянии непрерывной войны, чтобы солдат был закален в бою и не знал отдыха»[172].

И так далее, и тому подобное.

В 1812 году, перед началом русской кампании, Наполеон заказал французскому публицисту Шарлю-Луи Лезюру пропагандистскую книгу о России, чтобы Запад узнал об ужасах русской власти, «самой абсолютной и самой неограниченной», «более азиатской, чем европейской». В ней на суд публики было представлено пресловутое фальшивое завещание Петра Великого[173].

Благодаря огромному резонансу, это ловко состряпанное и снабженное документальными «подтверждениями» сочинение считается одной из вершин русофобской литературы. Фальшивому завещанию Петра отведено в книге лишь две страницы из более чем пятисот, но оно, бесспорно, является ее ключевой частью. Успех данного «документа», включающего четырнадцать пунктов, сопоставим с популярностью подложного Дара Константина[174]IX века и сфальсифицированных «Протоколов сионских мудрецов»[175]конца XIX века. Завещание многократно переиздавалось на французском и английском языках вплоть до разоблачения этой мистификации. Впоследствии авторы, ссылавшиеся на документ, для усиления собственной аргументации пересматривали и исправляли его текст, но суть его оставалась неизменной.

В 1876 году французский епископ Гом переписал вступительную часть к завещанию следующим образом:

«Основатель Московской империи Петр I обозначил своим преемникам путь, который должен привести их к мировому господству. Насколько бы подлинным ни было его знаменитое завещание, неоспоримо одно: в основе всех поступков царей лежит религиозное рвение. Чтобы понять политику России в прошлом, настоящем и будущем, необходимо перечесть этот официальный документ. Вот основные отрывки: „Во имя святой и нераздельной Троицы, мы, Петр, император и самодержец всероссийский, всем нашим потомкам и преемникам на престоле и правительству русской нации.

Господь, даровавший нам царский венец и самое наше существование, который постоянно освещает нас своим божественным светом и поддерживает своей божественной дланью, позволяет нам согласно нашим представлениям, кои мы считаем божественным провидением, вести русский народ к главенствованию в Европе“»[176].

Фальшивое завещание Петра стало манифестом русофобской мысли XIX века. Ее ярким представителем был духовник Наполеона аббат Доминик Жорж Фредерик де Прадт, написавший несколько книг с целью призвать европейцев «закрыть двери» перед русскими. «Россия развивалась по деспотичной азиатской модели. <…> Европа должна сомкнуть ряды и не вступать ни в какие политические отношения с государствами, которые не имеют с ней непосредственных общих интересов»[177]. Десятилетия спустя маркиз де Кюстин высказался на этот счет еще резче. Именно комментаторы фальшивого завещания Петра первыми выдвинули идею возведения своеобразной «китайской стены», санитарного кордона между Европой и Россией[178].

Даже несмотря на разоблачение обмана в 1879 году, влияние этого документа на последующие поколения политиков было огромным. Известно, например, что президент США Трумэн упоминал его в 1945 году в беседах с отцом «теории сдерживания» Джорджем Кеннаном[179]. Сторонники фальшивого завещания Петра оказали непосредственное влияние на Черчилля, произнесшего в 1946 году знаменитую фразу о железном занавесе[180]. Основная идея этой мистификации по сей день владеет умами журналистов, политиков и западных экспертов по Чечне, Молдавии, странам Балтии, Грузии, Украине… Как только на периферии российской территории разгорается конфликт, ad nauseam[181] звучит тезис о мессианском замысле русских. А раз Россия стремится господствовать в мире, нужно отгородиться от нее.

С 1815 года фальшивое завещание Петра Великого стало невероятно популярно в Великобритании. В то время у англичан развилась практически параноидальная русофобия, подогреваемая страхом перед русской угрозой благополучию их собственной колониальной империи (об этом подробнее в следующей главе). Позднее документ был переведен на русский язык и привезен в Россию националистами и славянофилами, которые восприняли его с таким энтузиазмом, как будто действительно поверили в его подлинность. Западная пропаганда, разумеется, незамедлительно этим воспользовалась. Какой изящный ход — положить восторженное принятие фальшивой идеи в основу разоблачения российского экспансионизма!