Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса - Ги Меттан

Напомним также о поддержке, которую церковь оказывала польским католикам во время разделов Польши и польского восстания 1830 года. В 1853 году, во время Крымской войны, полки польских повстанцев с благословения папы воевали на стороне французов и англичан. В 1941–1942 годах власти Независимого государства Хорватия, созданного усташами с согласия Муссолини и Гитлера, помимо массовых убийств сербов заставят около 250 тысяч православных обратиться в католичество, действуя с негласного одобрения Ватикана[153].

Когда в 1991 году разразилась война в Югославии, Ватикан и немецкие христианские демократы во главе с канцлером ФРГ Гельмутом Колем поспешили признать независимость католической Хорватии, приблизив распад Югославии и начало гражданской войны.

Наконец, чтобы перебросить мост в настоящее, процитируем одну из многочисленных газетных статей, в которой изобличается «нечестивый альянс» православной церкви с Путиным:

«Несмотря на десятилетия жестоких преследований в советскую эпоху, православная церковь полагается на КГБ в надежде, что необычайный религиозный подъем не прекратится с уходом президента Владимира Путина. Алексий II, патриарх православной церкви, совершил неожиданный жест — благословил первого вице-премьера Дмитрия Медведева накануне президентских выборов, которые пройдут на следующей неделе. Влияние, которое такая поддержка окажет на приблизительно 100 миллионов русских верующих, огромно. Это прекрасный пример нечестивого альянса, который церковь заключила с Кремлем после прихода к власти господина Путина восемь лет назад»[154].

Конфликт, который за тысячу лет не потерял остроты

Положить конец многовековому противостоянию, которое питает антипатию Запада к православию в целом и в особенности к русским, может только одно: установить истину и «перестать укоризненно тыкать пальцем на Восток»[155], по выражению Роберта Хита.

Эти предрассудки сильны и по сей день. Первую главу своей новой книги «Святая Русь»[156]Ален Безансон начинает так: «Искусство лжи старо, как сама Россия. Де Кюстин и Мишле считали его характерной российской чертой». Автор испытывает к православию одновременно отвращение и восхищение. Он стремится доказать, что Россия не перестает лгать чужеземцам посредством языкового манипулирования. Он настаивает, что сторонники идеи Третьего Рима одержимы мессианским экспансионизмом, и утверждает, будто Запад «в общем-то позволил России спокойно существовать в ее лесах»[157].

Ален Безансон сожалеет, что Великое княжество Московское отказалось от «великодушного» предложения Флорентийского собора 1439 года об объединении двух церквей и что царь приказал заточить в темницу московского митрополита Исидора по его возвращении из Флоренции. Он не упоминает жертвы, принесенные Александром Невским, и, по-видимому, считает посягательства шведов и рыцарей Тевтонского ордена увеселительной прогулкой по лесу[158].

Далее автор дает понять, что возникновение униатской церкви якобы связано с тем, «что епископы западных территорий России, придя в ужас от происходящего с церковью в правление Ивана Грозного, приняли власть папы, добившись при этом сохранения православных обычаев и литургии»[159]. Иван Грозный изображается в самых зловещих красках, как любитель богословия, «питавший страсть к жестокости», «образцовое чудовище». В то же время живший на поколение раньше английский король Генрих VIII, женоубийца, упоминается лишь в связи с его приверженностью к доктрине государства[160].

Впрочем, мы охотно допускаем, что Иван Грозный и впрямь не отличался кротким нравом.

Еще больше сомнений вызывает попытка связать униатство с именем этого царя. Напомним, что отделение униатской церкви от православной произошло в 1596 году — через двенадцать лет после смерти Ивана Грозного. Тогда объединенные Польша и Литва, заключившие Люблинскую унию еще в 1569 году, попытались воспользоваться междуцарствием и династической неразберихой в России, чтобы захватить эту страну[161]. Только после этого епископы некоторых метрополий, расположенных на территориях так называемой Рутении[162], решили разорвать отношения с Константинопольской церковью и принять власть Рима. Рутения тогда входила в состав католической Речи Посполитой[163]. При этом о гонениях новой церкви в отношении сохранивших свою веру православных ничего не говорится.

Тезис же о так называемом православном мессианстве, лежащем в основе «русского империализма, возведенного отныне в ранг трансцендентной ценности, предлагаемой русскому народу»[164], не вызывает ничего, кроме улыбки. Не только потому, что католицизм уже тысячу лет — с 1054 года — ведет войну с православием. Но и потому, что со времен Христофора Колумба католическая церковь (а после Реформации и протестанты) неустанно отправляет миссионеров во все уголки мира — Латинскую Америку, Азию, Китай, Африку, — чтобы обратить местное население в свою веру, часто силой оружия. Разве православные миссионеры делали что-то подобное?[165]Где же в таком случае православные индийцы, африканцы, азиаты, американцы? За исключением немногочисленных церквей для иммигрантов-славян «пришлое» православие на этих континентах практически не представлено. Что же касается «мирского» империализма светской власти, достаточно взглянуть на карты России и Европейского союза в 1991 и 2015 годах, чтобы увидеть, кто, Запад или Восток, проводит экспансионистскую политику.