Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса - Ги Меттан

Берется в расчет не сама правда, но то, что за нее принимается.

Генри Киссинджер (из книги Ги Меттана)

О русофобии написано в разные столетия немало, но очевидно, что эта книга имеет не только особый и развернутый взгляд на предмет, но и вышла в особых исторических обстоятельствах, поэтому тем более интересно было узнать — что нового может сказать об этом современный европеец? Новизна и драматизм переживаемого периода в том, что перед Россией со всей очевидностью встает поистине историческая задача — занять собственное место в формирующейся новой мировой системе. «США нужны не союзники, а вассалы» — в этой эмоциональной и насыщенной смыслом краткой метафоре В. В. Путина отразилось понимание итогов всего 25-летнего периода «вписывания» России в формирующийся миропорядок: среди союзников Запад не захотел нас видеть на равных, а вассалами мы не захотели стать сами, осознав, что это угрожает окончательной потерей идентичности. Грядет новый миропорядок, называемый пока не оформленным по четким понятийным и географическим границам термином — «многополярный мир». Проблема русофобии в этом контексте вновь выдвигается на первый план, ведь отношения России с Западом во многом продолжат определять ее место в этом новом миропорядке. Впрочем, тема эта с завидной регулярностью возвращается на повестку дня в общественной дискуссии в нашей стране уже не первое столетие, причем именно в наиболее острые и сложные моменты национальной истории. Отсюда и закономерный интерес к предлагаемой российскому читателю книге.

Вместе с тем, прочитав ее, есть все основания считать, что сам автор меньше всего был озадачен конъюнктурными соображениями «актуальности темы», а тем более «имиджем России». Вполне состоявшийся и признанный в Швейцарии и Европе журналист и общественный деятель, он давно уже не «ведомый» в мире информационно-пропагандистских баталий, но исследователь, достигший того уровня «объективно-нейтрального наблюдателя», которого нам всем так часто не хватает. Уже масштаб нарисованной Ги Меттаном панорамы от «краткой генеалогии» русофобии, начиная с размежевания западного и восточного христианства, и ее национальных разновидностей — до «краткого словаря» ключевых понятий современного пишущего русофоба и наброска выстроенной веками системы стереотипов восприятия и представления России в западных СМИ не оставляет никаких сомнений — книга готовилась скрупулезно и основательно. К читателю быстро приходит понимание, что перед ним не памфлет и не панегирик, что книга написана не для того, чтобы «вписаться в момент», но исходя из фундаментальной, идеалистической, и в чем-то даже мистической задачи — попытаться обнаружить скрывающиеся за столетиями сложных взаимоотношений России и Запада первопричины русофобии.

Для российского читателя, видимо, нужно сделать еще одно пояснительное замечание: не стоит по прочтении выискивать в книге и подсчитывать на видимых только ему весах аргументы «за» или «против» Путина, следуя той нехитрой схеме, по которой строится (или хотят выстроить) сегодня российский политикум. Автор, похоже, принципиально (кто-то скажет — по неосмотрительности) игнорирует нередко практикуемое сегодня в России и за рубежом использование темы «режим Путина» как системы распознавания — «свой-чужой», в зависимости от того, какие оценки даются словам и делам российского президента (а они, как мы, россияне, знаем, отнюдь не всегда совпадают). Не лишним будет напомнить в таком случае известные слова М. Е. Салтыкова-Щедрина, обращенные к тем, кто «путает Отечество и Ваше превосходительство». Вместе с тем, Ги Меттан явно не намерен и подыгрывать стереотипам сегодняшнего западного мейнстрима и лепить из Путина «второго Гитлера». Тем же читателям в России, которые в полемическом задоре, либо по умыслу, или недоразумению, самоуверенно считают, что «мир крутится вокруг России», надо постараться понять, что, во-первых, это в принципе не так, а во-вторых, что предмет первостепенного интереса и забот Ги Меттана, как следует из текста, отнюдь не «режим Путина», а вековая, устойчивая деформация представлений о небезразличной ему России в его родном, западном общественном мнении, а еще точнее — в западной политической культуре и ментальности в целом.