Запад-Россия. Тысячелетняя Война. История русофобии от Карла Великого до украинского кризиса - Ги Меттан

Пол Крейг Робертс и американская военная политика

Третий голос звучит, пожалуй, категоричней всех: это голос Пола Крейга Робертса, бывшего заместителя министра финансов в правительстве Рональда Рейгана и заместителя главного редактора газеты «Уолл-стрит джорнал». Робертс разоблачает американскую милитаристскую политику и стремление США к мировому господству. Он считает, что это противоречит миролюбивой и либеральной Конституции Соединенных Штатов.

Робертс пишет, что «европейские правительства и западные СМИ подвергают мир опасности, позволив увлечь себя агрессивной политикой и пропагандой США против России. Прибегнув к вопиющей лжи, Вашингтон выставил Россию в демонически неприглядном свете, подобно тому, как он выставлял Ирак и Саддама Хусейна, а затем Афганистан и талибов, Сирию и Ассада, Венесуэлу и Чавеса и, наконец, Иран. Теперь Америка утверждает, что во главе России стоит новый Гитлер или новый Сталин».

Робертс приводит возмутительные, по его мнению, слова главы Генштаба США Мартина Димпси на форуме в американском Аспене 24 июля 2014 года: тот сравнил «агрессию Путина на Украине с захватом Польши в 1939-м Гитлером и Сталиным». Кроме того, Димпси заявил, что так называемая российская помощь Украине «является первым после 1939 года случаем, когда одно государство умышленно использует в своих целях военные ресурсы другой независимой страны».

«Вашингтон приписывает себе права избранной нации, подобно тому, как это делают иудеи», и «считает само собой разумеющимся, что американские законы должны главенствовать над государственными законами других стран». В эти сети попала Франция: так, в июне 2014 года банк BNP Paribas оказался обязанным выплатить США штраф размером в 8 миллиардов долларов за то, что послужил посредником при покупке иранской нефти. И Швейцария тоже попалась, когда ее банки вынуждены были выдать своих клиентов американским налоговым органам. «Нетрудно догадаться, что именно Вашингтон устроил на Украине государственный переворот и сверг правительство, избранное законным путем, а теперь проводит репрессии против тех, кто противостоит его власти». Кроме того, Робертс пишет о законопроекте, про который ни словом не обмолвились европейские газеты: это проект сенатского закона 2277, предусматривающего «боевую готовность американских вооруженных подразделений на границах с Россией и присвоение Украине статуса союзника Соединенных Штатов с целью открыть путь американской военной помощи Киеву и выступить против „донбасских террористов“»[92].

Известный политолог, бывший ответственный сотрудник агентства UPI, главный международный аналитик сайтов The Globalist и The American Conservative, ирландец Мартин Сифф считает, что Россия просто-напросто взяла на вооружение старую доктрину Монро о невмешательстве, которую с 1822 года Соединенные Штаты провозглашали как принцип своей внешней политики: иначе говоря, ни одно государство другого континента не в праве вторгаться в непосредственную сферу влияния США. Если шаги, предпринимаемые Путиным, «опасны для мира на планете, то надо также признать, хоть это и неприятно, что они продиктованы естественными опасениями России и вполне законным стремлением обеспечить свою безопасность».

«Русские были вынуждены реагировать на активное расширение НАТО и на поползновения США вмешиваться в российскую сферу влияния. Нравится нам это или нет, у России куда больше оснований претендовать на Крым, который входил в состав Российской империи с 1783 года, и на Украину, чем у Соединенных Штатов»[93].

Нарушение демократического принципа

Стивен Ф. Коэн, бывший советолог из службы президента Джорджа Буша, почетный профессор университетов Нью-Йорка и Принстона, ведущий журналист газеты «Нейшн», обеспокоен тем, что в американской прессе и политике царствует одна единственная точка зрения[94]:

«Новая холодная война будет тем более опасной, что в Соединенных Штатах не существует никакой сколько-нибудь значимой оппозиции. Мы, отказывающиеся поддерживать неправильную политику нашего правительства, не можем ждать поддержки ни от какого влиятельного лица, не можем ждать и от Конгресса, превратившегося в оплот наступательной политики.

С начала украинского кризиса и по сей день ни одна из таких газет, как „Нью-Йорк таймс“, „Вашингтон пост“ или „Уолл-стрит джорнал“, ни разу не давали нам слова. Нас не звали ни на канал MSNBC, ни на „Фокс Ньюс“, где все события трактуются с одной единственной позиции: „во всем виноваты русские“. <…> За мою долгую жизнь я не помню ни единого случая такого грубого нарушения демократического принципа, тем более в условиях серьезного кризиса»[95].

Во Франции также поднимаются голоса против однобокости официальной точки зрения и того, в каком искаженном виде подается информация: невозможно понять, что на самом деле происходит на Украине и почему русские ведут такую политику? Ведь если все объяснять их исконным стремлением к «экспансии» и желанием восстановить советскую империю, то непонятно, зачем они ее развалили? Особо стоит прислушаться к экономисту Жаку Сапиру, к бывшему премьер-министру Доминику де Вильпену, к бывшему министру-социалисту Жан-Пьеру Шевенману, журналу «Монд дипломатик» и еженедельнику «Марианна»; чуть реже и с чуть другой интонацией звучат голоса эссеиста Жака Аттали, академика Элен Каррэр д’Анкосс и бывшего министра иностранных дел Юбера Ведрина.

«Каждый убежден в своей исключительной правоте: Брюсселю представляется совершенно естественным, что Европа стремится распространить на весь мир свои либеральные устои, экологические нормы и „демократические“ идеалы. В отношении Москвы она возобновила Drang nach Osten („Натиск на Восток“), но только натиск этот принял теперь новые формы. Россия же со своей стороны за Евросоюзом видит НАТО. Таким образом, мессианство одних порождает защитный национализм других», — пишет Жан-Пьер Шевенман[96].