Эдгар Аллан По и Перуанское Сокровище - Карен Ли Стрит

– Да, и записали все в своих адских блокнотах, в которых постоянно что-то строчили! – прорычал Ренелле, снова взмахнув пистолетом.

– Должно быть, узнав, что мисс Лоддиджс вверила дневник попечению мистера По, вы были крайне разочарованы, – заметил Дюпен.

Ренелле невольно напыжился, надулся, будто петух, и гордо выпятил грудь.

– Не особенно. Мисс Лоддиджс, понимаете ли, могла предложить мне много большее, чем этот дневник. Я намеревался воспользоваться ею для ускорения переговоров.

– Колибри, – вмешалась мисс Лоддиджс. – Он написал об этой лоддигезии отцу, утверждая, будто нашел ее в экспедиции. И в доказательство ее существования прислал несколько сделанных с нее дагерротипов^[57]. Полагал, что отец заплатит за такой раритет очень высокую цену, – с горечью добавила она. – Но отец отказался предложить ему сумму, которую он требовал за живую колибри, и потому профессор Ренелле пожелал, чтоб я погубила ее и сделала из нее чучело, дабы продать его другому коллекционеру.

– И эта глупая девчонка отказалась! Это же самый редкий и прекрасный экземпляр колибри из всех известных науке, его надлежит сохранить на века, пока он в наилучшем состоянии. Ее упрямство просто непростительно!

– Я ни за что не стану лишать жизни столь редкое и великолепное создание. Просто не стану, и все тут.

Ренелле с театральным разочарованием покачал головой.

– Что ж, мисс Лоддиджс, я искренне хотел, чтоб вы набили из нее чучело – ведь мастерство ваше несравненно. Я надеялся, что вы лишите жизни это создание так, чтобы тело сохранило безупречное состояние, но если я должен пристрелить птицу сам и нанять для ее сохранения другого таксидермиста – что ж, быть по сему.

С этими словами Ренелле направил дуло пистолета на крохотную птичку. Щелкнул взведенный курок…

– Нет! – ахнула мисс Лоддиджс.

Словно в ответ на выкрикнутую ею мольбу, Ренелле внезапно упал – рухнул на пол ничком. Пистолет его откатился в сторону, да так далеко, что не достать, а возникший неизвестно откуда человек в черном уже вязал профессора по рукам и ногам, точно молодого бычка. Покончив с этим делом, он поднялся на ноги и с силой встряхнул Ренелле.

Полуоглушенный, Ренелле заморгал и поднял взгляд на своего противника.

– Ты?! – прорычал он.

– Да, – звучным голосом отвечал незнакомец.

В эту минуту пламя свечи озарило его черты, и что же? Перед нами стоял он – доппельгангер, двойник Иеремии Мэтьюза! Мисс Лоддиджс окаменела от изумления. Оставив Ренелле в той же позорной позиции, на полу, незнакомец подошел к клетке с птицей. При виде лоддигезии его суровое лицо озарилось блаженной улыбкой, и таинственный доппельгангер что-то пробормотал – быть может, молитву.

– Уж не вы ли проникли в оранжерею с нашим колибри? – спросила мисс Лоддиджс. Голос ее очевидно дрожал от нахлынувших чувств. – Не вы ли переставили чучела птиц в моей гостиной? И не вы ли, – пристально вглядываясь в лицо незнакомца, прошептала она, – были той ночью в моей спальне?

– Да, – негромко ответил он. – Простите, если я вас напугал. Я искал la Joya.

В голосе его явственно слышался испанский акцент, а чувства казались вполне искренними.

– Я вовсе не испугалась. Я просто… надеялась, что это некто другой.

Казалось, сердце мисс Лоддиджс вот-вот разорвется на части.

– Судя по реакции профессора Ренелле, вы сопутствовали ему в той, первой экспедиции, и были другом Эндрю Мэтьюза. Кто вы, позвольте спросить, такой?

Учитывая обстоятельства, в коих мы оказались, учтивый вопрос Дюпена прозвучал более чем странно.

Незнакомец смерил Дюпена пристальным взглядом и сказал:

– Мы с Эндрю Мэтьюзом были друзьями. Я был в экспедиции тысяча восемьсот сорок первого года проводником и переводчиком – мой народ происходит из Чачапоясских гор. А этот, – он постучал носком ботинка о каблук профессора Ренелле, – своим безрассудным поведением подвергал опасности всех и каждого в экспедиции. Двое моих людей погибли, а он хотел оставить их тела там, где оба сорвались со скалы. – Казалось, эти слова обжигают незнакомцу язык. – Эндрю был нанят отцом этой леди для ловли птиц и потому шел куда захочет, что злило этого сильнее и сильнее. Он угрожал Эндрю, требовал ничего от него не скрывать.

– И потому Эндрю Мэтьюз внес в дневник лишь намеки? – спросил Дюпен.

Незнакомец пожал плечами.

– Возможно. Он просил меня позаботиться о том, чтобы дневник получил его сын – на случай, если его постигнет та же участь, что и моих друзей. И я согласился: Эндрю был человеком чести. Когда он обнаружил la Joya, я рассказал ему легенду об этой птице и объяснил, отчего мы почитаем ее священной, и тогда он позволил ей остаться на воле.

– Чепуха, – буркнул Ренелле. – Эта колибри – редкий экземпляр, и место ей в руках ученых исследователей, а не в клетке и не в брюхе у дикарей.

Судя по выражению лица, в эту минуту чачапоясцу более всего на свете хотелось прикончить Ренелле.

– Это вы птичьим криком предупредили нас о взломщике в доме, – сказал Дюпен. – И голубя в кухню впустили тоже вы.

– Да.

– Затем, чтоб мы сумели отыскать Ренелле, и вам было бы легче забрать у него птицу?

Но незнакомец не стал ни подтверждать, ни опровергать Дюпенова предположения. Вместо этого он повернулся к мисс Лоддиджс, что до сих пор дивилась на него, не отводя глаз.

– La Joya воплощает собою дух Облачного народа. И потому должна вернуться домой.

– Вы знали Иеремию? – негромко спросила мисс Лоддиджс. – Вы были с ним в экспедиции?

Незнакомец отрицательно покачал головой.

– В то время я работал на островах Чинча и не сумел ни защитить la Joya, ни рассказать сыну Эндрю о его ошибке. Уверен, он, как и его отец, понял бы, что без la Joya нашему народу не обрести былого величия.

– Полный абсурд! Облачному народу конец. Испанцы и инки позаботились об этом сотни лет назад! – прорычал Ренелле у наших ног. – Неужели вы вправду позволите этому язычнику забрать и унести с собой одну из редчайших и неуловимейших птиц во всем мироздании?

Лицо Дюпена исказила презрительная усмешка.

– Ну, это уж не нам решать.

– Решение должна принять мисс Лоддиджс, – согласился я. – Ведь это ее друг поймал эту птицу для ее отца и погиб, пытаясь перевезти крылатое создание в новый дом.

Склонившись к прутьям клетки, мисс Лоддиджс взглянула на крохотную птичку, спокойно сидевшую на тоненькой жердочке.

– Какая красота! – прошептала она. – Какое неописуемое великолепие…

Полюбовавшись колибри, мисс Лоддиджс собралась с духом и звучно, уверенно объявила: