Дьяболик - С. Дж. Кинкейд

При виде принца, входящего на нашу виллу, Сидония опустилась на колени и прижала его пальцы к своим щекам.

– Сенатор фон Эмпиреан вышла…

– Дония, все в порядке, – выглянула я из-за спины Тайруса. – Он знает.

Она напряглась, ее ланьи глаза расширились. Тайрус тоже ошеломленно уставился на нее, забыв вынуть ладонь из рук Донии. На его фоне она казалась совсем маленькой и слабой.

– Знает?..

– Все, – кивнул Тайрус. – Сенатор фон Эмпиреан, примите мои соболезнования в связи с гибелью вашей семьи.

– Благодарю, – ответила она.

Тайрус, необычайно взволнованный, полуобернулся ко мне. Сердце у меня екнуло. Всего несколько минут назад он думал, что между нами все окончательно прояснилось, и даже не представлял, как ошибается.

– Немезида мне все объяснила. Признаюсь, я все еще не пришел в себя.

– Надеюсь, что не доставила хлопот вашей светлости, – застенчиво пробормотала Дония.

Тайрус огляделся, внимательно изучая нашу виллу. Изысканная обстановка комнаты бледнела в сравнении с великолепием «Александрии».

– Признаться, – рассеянно начал Тайрус, – это действительно серьезная проблема. Выдавать себя за сенатора – преступление, караемое смертной казнью. Когда вы будете восстановлены в правах… Ну, когда мы изыщем для этого возможность… Многие гранды принимают Немезиду за вас… Когда я стану императором, мне потребуется время и их поддержка, чтобы войти в силу. Я не могу объявить Немезиду самозванкой и ожидать, что они просто простят ее. То, что им пришлось взаимодействовать с дьяболиком как с равным, они сочтут за личное оскорбление и потребуют наказания.

– О, ваша светлость! – Дония прижала руку ко рту. – Пожалуйста, не позволяйте им причинить ей боль! – Она вновь упала на колени. – Защитите ее! Я жить без нее не могу!

Ее слова всколыхнули во мне старые воспоминания: последние несколько недель в крепости Эмпиреанов. Сидония угрожала убить себя, если я умру. Расчувствовавшись, я опустилась рядом с ней и обняла. Она же не сводила взгляда с Тайруса. Он обеспокоенно смотрел на нее.

– Я сделаю все, чтобы спасти Немезиду, сенатор фон Эмпиреан. Но если я не одолею своего дядю, все эти пожелания будут пустыми.

– Но если вы одержите победу…

– Тогда Немезида останется жива. – Тайрус опустился рядом с нами и взял Сидонию за руку. – Клянусь! – яростно сверкнул он глазами.

Глубоко вздохнув, я всем своим сердцем почувствовала, что единственное, в чем я могу быть уверена, это в любви Тайруса. Выражение его лица смягчилось, словно он прочитал мои мысли.

– Ее жизнь значит для меня больше, чем вы можете вообразить, сенатор.

– Немезида, – Сидония высвободилась из моих рук и посмотрела на Тайруса, – я бы хотела поговорить с его светлостью наедине.

– Хочешь, чтобы я вышла? – мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что это – приказ.

– Да, – ответила Дония, даже не взглянув на меня.

Я так долго была Сидонией Эмпиреан и несла ответственность за собственные поступки, что отвыкла находиться в роли подчиненной. И не просто подчиненной. Я вновь стала Немезидой дан Эмпиреан, а Сидония – моей владелицей. Эта ситуация, бывшая прежде естественной, теперь казалась мне странной и неприятной. Я знала, что Дония никогда не считала меня собственностью, наши отношения нельзя было представить отношениями хозяйки и рабыни. Однако сейчас она просто посчитала, что ее воля – закон для меня. Тайрус, похоже, понял, о чем я думаю.

– Если это касается Немезиды, она должна остаться.

– Нет, – покачала головой я, решив, что если Донии нужно поговорить с Тайрусом наедине, пусть поговорит. – Я вас покину.

С этими словами я вышла, оставив обоих аристократов беседовать с глазу на глаз. Минуты шли. Через полчаса, заскучав, я принялась подтягиваться на турнике. Наконец, появилась Дония и молча посмотрела на меня. Выражение ее кроткого лица я не могла расшифровать.

– Тайрус ушел? – спросила я, спрыгивая на пол.

– Да. Я сказала ему, что теперь мне бы хотелось поговорить с тобой.

То есть она не собиралась посвящать меня в предмет их разговора. На моем лице, должно быть, появилось разочарование, потому что Дония нахмурилась:

– Он очень за тебя беспокоится.

– Да, я знаю.

– Очень, – повторила она с нажимом. – Он обожает тебя, Немезида. Безумно любит.

Мое лицо вспыхнуло. Она пытливо взглянула на меня.

– И ты тоже его любишь. – Сидония наклонила голову и принялась расправлять свою юбку. – Скажи, ты ему доверяешь? – спросила она наконец.

– Я уже тебе говорила.

– А ты помнишь, что случилось на Больших Гонках? – ее ладошки сжались в кулачки. – Ты ведь сама сказала, что Тайрус приложил руку к той аварии.

– Ну, да, – ответила я, удивляясь, к чему этот разговор. – Он сам мне сказал.

– Ты ведь понимаешь, что пилот погиб, Немезида? И тебя не смущает, что Тайрус может забрать у человека жизнь?