Эдгар Аллан По и Перуанское Сокровище - Карен Ли Стрит

– Приведите доктора! – крикнул я, отстранив его с пути.

Скатившись по лестнице вниз, я протолкался сквозь гущу охваченных паникой театралов и выбежал наружу – туда, где, окруженное плотным кольцом людей, лежало тело актрисы. Некто присел рядом с нею на корточки в поисках признаков жизни, но лужа крови, нимбом растекшаяся вкруг головы миссис Рейнольдс, как нельзя лучше свидетельствовала: нет, к жизни ее не вернуть. Спустя пару минут на место происшествия, ведомый кем-то из публики, прибыл ночной стражник. Человеком он был совсем молодым и в должности, по-видимому, новичком, однако держался весьма и весьма заносчиво, а судя по походке, в борьбе с ночною прохладой подкрепился бутылочкой горячительного.

– Где она? – важно спросил он, однако, увидев миссис Рейнольдс, покачнулся и зажал губы ладонью. – Мертва? – спросил он, выказывая полное отсутствие опыта в подобных материях.

– Боюсь, что да, – отвечал человек, сидевший на корточках рядом с телом. – Я – доктор Грин, – добавил он. – Я видел, как все произошло, но спасти ее был не в силах.

– Сама выпрыгнула? – спросил стражник.

– Сдается мне, это маловероятно: из окна она падала спиной вперед, – ответил доктор.

И тут мое сердце замерло в груди: где Сисси? Я же оставил ее в театре, одну! Расталкивая толпу зевак, бросился я к дверям, но в тот же миг услышал окликнувший меня знакомый голос. Едва увидев застывшее от ужаса лицо жены, я понял, что та уже видела тело миссис Рейнольдс на мостовой. Я поспешил к ней, и жена крепко обняла меня.

– Ты видел, как это случилось? – прошептала она.

– Да, любовь моя. Какой-то человек толкнул ее за окно. Я пытался спасти ее, но не сумел, – ответил я, нежно гладя жену по щеке. – Прости, что бросил тебя одну. К счастью, с тобой все в порядке.

– Вот! Вот он! – звонко крикнули неподалеку.

Подняв взгляд я увидел того самого молодого человека, что пригласил меня встретиться с миссис Рейнольдс, в компании ночного стражника и разом похолодел. Все это никак не могло оказаться простым совпадением…

– Вот человек, который ее толкнул! – объявил юноша, ткнув в мою сторону пальцем.

Стражник твердым шагом устремился ко мне. С десяток человек из публики последовали за ним.

– У нас есть свидетели, которые говорят, что это вы толкнули миссис Рейнольдс… навстречу гибели, – сказал он, самым угрожающим образом нависнув надо мной и обдав меня густым ароматом виски.

– Нет! Я пытался спасти ее. Когда я вошел в комнату, она боролась с кем-то другим. Он толкнул ее, и она выпала из окна. Все произошло так быстро, что я ничего не успел поделать.

– И как же этот человек выглядел? – спросил стражник.

– Я… в комнате было темно. Не могу сказать точно. Очень высок и невероятно силен, лицо скрыто полями шляпы и воротником пальто. Он оттолкнул меня, сбил с ног и выбежал из комнаты.

Чистой правдой все это не было: с полной уверенностью вспомнить, споткнулся ли сам, спеша спасти леди, или упал от толчка злодея, я не мог.

Юный ночной стражник взглянул на меня с сомнением, однако толпа мне не поверила.

– Он лжет!

– За решетку его!

– Но это сделал не я, а совсем другой человек! Вы же должны были видеть его, – сказал я своему обвинителю.

– Я не видел никого, кроме вас, – ответил молодой человек.

В голосе ночного стражника зазвенела сталь.

– Как вас зовут?

– Эдгар По. И, слово чести, я пытался спасти миссис Рейнольдс.

– Несомненно, мой муж так и поступил, – твердо сказала жена, но прежде, чем ей удалось прибавить что-либо еще, ее перебили.

– У нее что-то во рту, – громко объявил доктор. – Извлечь?

Стражник заколебался, но толпа была настроена куда решительнее, и служитель закона почел за лучшее поддержать ее требования.

– Да, – согласился он.

Доктор запустил пальцы в рот погибшей и, точно фокусник, демонстрирующий публике некий зловещий трюк, извлек наружу лоскут ткани. Вспомнив противоборство, коему стал свидетелем, я задался вопросом, уж не пытался ли негодяй лишить миссис Рейнольдс сил при помощи носового платка, смоченного эфиром. Безусловно, это вполне объясняло ужасное молчание, в коем она рухнула вниз, в объятия смерти.

– В платок что-то завернуто, – сказал доктор, извлекая из складок ткани бумагу, сложенную квадратиком. – Развернуть?

– Да. И прочтите нам, что там написано.

Стражник жестом велел поднести поближе фонарь, и доктор поднес записку к свету.

– «О, сломан кубок золотой! душа ушла навек!» – прочел доктор вслух.

Следуя за ним, я безмолвно подхватил следующую строку: «Скорби о той, чей дух святой – среди Стигийских рек»^[56].

– Это же твои стихи, Эдди! Откуда у нее во рту твое стихотворение? – прошептала Сисси.

– Не знаю, дорогая, – негромко ответил я.

– Сдается мне, это угроза, – мрачно сказал кто-то за нашими спинами.

Обернувшись назад, я оказался лицом к лицу со своим давним врагом. Невзирая на следы слез на щеках, его карие глаза были полны жгучей ярости.

– Арестуйте этого человека! Наверняка он и убил мою жену.

– Нет! Это же просто абсурд! – запротестовал я. – Я всеми силами старался спасти ее!

– Его видели у окна, из которого она упала, – продолжал Рейнольдс. – А в той записке – первые строки написанного им стихотворения. Стихотворения о смерти прекрасной женщины. Ясное дело: он решил воплотить свои фантазии в жизнь.

– Вы же сами знаете: это неправда!

Но Джордж Уильямс, ныне принявший имя Джорджа Рейнольдса, драматурга, смотрел мне прямо в глаза, и взгляд его был исполнен ненависти.

– Он и виновен, – объявил он. – Больше некому.

В следующий миг мой давний враг рухнул на колени, припал к телу жены и зарыдал, что вызвало в толпе сочувственный ропот.

– Идемте со мной. Вы под арестом, – сказал стражник, грубо схватив меня за плечо.

– Но я не сделал ничего дурного!

– Прекратить пререкания! – рявкнул служитель закона. – Ведите себя смирно, иначе для вас все это добром не кончится. Если вы говорите правду, бояться вам нечего. А если сказки сочиняете – что ж, поступим с вами по всей строгости закона.

С этими словами он, крепко стиснув мое плечо, повел меня прочь от театра и от толпы. Жена, настаивая на моей невиновности, устремилась за нами вдогонку, но, увы, слова ее пропали втуне.

– Расскажи обо всем Дюпену! – крикнул я Сисси.

Толпа загомонила, загудела, точно пчелиный рой, и этот шум совершенно заглушил ответ жены. Сердце мое стиснули неумолимые когти страха.