Расколотая - Тери Терри

Какое-то движение, смутно ощущаемое, но игнорируемое до тех пор, пока оно не прекращается, и удар головой о что-то твердое заставляет меня вернуться в настоящее, в сознание.

Я открываю глаза, пытаюсь сесть. Не знаю, столько прошло времени. Я на земле возле дома. Ощупываю руку: пистолета, который был привязан к ней, нет. Вооруженный лордер стоит рядом, поворачивается ко мне, когда я начинаю шевелиться, пристально следит за мной.

Коулсон отдает приказы другим лордерам, которые исчезают в лесу. Охотятся за кем-то. За кем?

Еще один лордер держит Тори, и по тому, что одна из рук ее вывернута за спину, можно предположить, что она сопротивляется. Кэм сидит, лицо повернуто в другую сторону. Медик осматривает его голову.

Доктор Лизандер тоже здесь, разговаривает с Коулсоном. Катран — я сгладываю — мертв. Я считаю его одним из тех, чье местопребывание нужно внести в список, но стараюсь не думать о зияющей ране потери. О своей вине.

Единственный неучтенный — Нико. Сбежал?

Нико бежит, а они преследуют его. Если поймают, застрелят в лесу, как моего отца на берегу? Как Катрана. Обе боли такие огромные, что грозят захватить, поглотить меня, превратившись в одну сплошную боль. Одна теперешняя, а вторая давняя, забытая. Но и она свежая, как будто это произошло сегодня.

Но это потом.

Доктор Лизандер замечает меня и, оставив Коулсона на середине предложения, спешит ко мне. Опускается рядом, трогает, ощупывает.

— Где рана? — спрашивает она, но я не могу ответить, не могу говорить. А где ее нет? Но потом до меня доходит, что ее тревожит свежая кровь на моей одежде. Кровь Катрана.

— Это не моя кровь, — с трудом удается выдавить мне.

Приближается Коулсон, обходя лежащие на земле тела. Тела, одетые в черную форму лор- деров.

— Я сказала им, что ты выпустила меня, а их не стала пока вызывать ради моей безопасности, — поспешно шепчет доктор Лизандер.

Все происходящее кажется каким-то далеким, нереальным. Неужели Кэм служит лордерам, которых, по его собственным словам, ненавидит? Он предал тебя, нашептывает голос внутри меня, но я чувствую, что и это должна отложить на потом. Сейчас мой мозг не в состоянии постичь ничего, кроме факта папиной смерти.

И смерти Катрана. Коул сон убил его. Будь такая возможность, Катран убил бы любого из лордеров, не задумываясь. Так же и они. А Нико убивает даже своих, чтобы содействовать делу.

— И что все это значит? Для чего это?

— Тише, — шепчет доктор Лизандер, и до меня доходит, что последнее я произнесла вслух.

— Ну что? — говорит Коулсон. — Она будет жить?

— Думаю, да. Нужно наложить ей несколько швов.

Холодные глаза скользят по мне оценивающим взглядом.

— Я так понимаю, спасением доктора Лизандер мы обязаны именно твоим действиям. Будет проведено тщательное расследование случившегося здесь, но скажи мне вот что: что за фрукт ускользнул от нас?

Должна ли я хранить преданность человеку, который убил моего отца?

Нет.

— Нико. Николас. Фамилию не знаю.

Коулсон задумывается, в глазах мелькает

что-то.

— Он нам известен. — Он кивает лордеру, оружие которого направлено на меня.

— Она может идти. Пока. — Поворачивается ко мне. — Я дам знать.

Лицо Тори искажает ярость. Она делает такой резкий рывок, что застает своего охранника врасплох. Ей удается освободиться, и она почти накидывается на меня, прежде чем ее оттаскивают назад.

— Предательница! — вопит Тори. — Кайла, или Рейн, или кто ты там есть, я доберусь до тебя. Я выслежу тебя и выпущу тебе кишки. — Ее волокут прочь и вталкивают в заднюю дверь фургона, но я успеваю увидеть в ее глазах ненависть.