Расколотая - Тери Терри

Тот же лордер стоит на страже перед дверью кабинета доктора Лизандер, пока я жду. Он смотрит прямо перед собой, лицо ничего не выражает. Тот чертик, который дернул его подмигнуть мне в прошлый раз, явно сбежал.

— Входи, — зовет доктор Лизандер, и я шмыгаю в кабинет и закрываю дверь.

Она наблюдает, как я прохожу к стулу, сажусь. Руки сложены на столе, компьютер закрыт. Что-то тут неладно. Опасность. Я натужно сглатываю.

— Доброе утро, Кайла, — произносит она наконец. — Как поживаешь?

— Хорошо. А вы?

Она мешкает.

— Тоже хорошо, спасибо. Но я кое-что поняла после нашей последней встречи. Мы с тобой играли в кошки-мышки.

— А я кто — кошка или мышка? — выпаливаю я, прежде чем успеваю остановиться.

— Должна быть мышкой, но порой я в этом не так уверена. Мне нужны кое-какие ответы, Кайла.

— У меня тоже есть вопросы.

Раздражение борется с любопытством у нее

на лице.

— Хорошо, — говорит она наконец. — Ты задавай вопрос, я отвечу, а потом придет твоя очередь. Договорились?

— Договорились, — отвечаю я, хотя осторожность требует, что было бы лучше начать ей. Я подыскиваю слова.

— Итак?

— Вы ведь помните Бена? Бена Никса. Моего друга, — говорю я, и она слегка наклоняет голову. — Я хочу знать, что с ним случилось. Где он сейчас.

— Я уже говорила тебе, что не знаю.

— Вы знали, что он срезал свой «Лево», вы это говорили. Вы должны что-то знать.

— Ты тоже знала, и я никогда не спрашивала тебя об этом. Что произошло с ним потом... Я смотрела в свое время, но такой информации в нашей системе не было. — Она вздыхает. — Послушай, я это докажу, хорошо?

Она открывает свой компьютер.

— Подойди сюда, и увидишь все своими глазами. Его фамилия Никс, говоришь?

Я киваю. Она набирает «Бен Никс» и нажимает кнопку поиска.

В ответ ничего.

— Может, он значится как Бенджамин. — Она пробует так — результат нулевой.

— Ничего не понимаю. — Доктор хмурится, потом лицо ее проясняется. — Он будет в твоих записях. Да. Я делала перекрестную ссылку с ним под твоими друзьями и членами семьи. Да, вот его номер. — Она переключает экраны и вновь постукивает по экрану.

Нулевой результат.

На лице ее мелькает гнев и что-то еще. Она закрывает компьютер.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Доктор Лизандер откидывается назад, снимает очки, трет глаза. Без своих грубых очков в массивной черной оправе она выглядит по- другому. Глаза, не увеличенные линзами, кажутся уставшими, более человечными. Она вновь надевает их.

— Его, должно быть, удалили.

— Что это значит? Что он...

— Умер? Не знаю. Просто смерти недостаточно, чтобы удалить человека из системы. Никто из больничного персонала не может этого сделать, даже члены правления. Я могу создавать новые файлы пациентов, обновлять их, редактировать, но не удалять. Это против всех правил. И все же его как будто и не существовало.

— Кто мог сделать это?

— Безымянные лица с... — Она смолкает. — Ты кошка, а я мышка? Довольно твоих вопросов. Ты же видишь, я ответила, как могла. И рассказала тебе то, чего не должна была. Теперь твоя очередь. Скажи, к тебе вернулись еще какие-нибудь воспоминания? — Она подается вперед, лицо по-прежнему старательно сохраняет беспристрастность, но за ней угадывается напряженное любопытство.

С одной стороны, мне очень хочется ей все рассказать. Она может понять, что со мной произошло, объяснить. Но это опасно. Я нахожусь под пристальным вниманием лордеров, и кто знает, не слушают ли они меня?

Мои глаза оглядывают кабинет. Подслушивающие устройства могут быть тут спрятаны где угодно.

— Что такое?

— Не здесь. Я не могу говорить об этом здесь. Это небезопасно.

— Уверяю тебя, этот кабинет не прослушивается. Это было бы грубейшим нарушением конфиденциальности между врачом и пациентом.

— Еще хуже, чем стереть записи о пациенте?

Она приоткрывает рот, потом закрывает его.

Мгновение думает. Пишет что-то на клочке бумаги, потом передает его мне: «в 9утра во вторник», — написано там. Конная дорожка рядом с моей школой помечена на нарисованной ниже схеме.

У меня так много причин сказать «нет», но я стискиваю бумажку в руке и киваю.

— Ты умеешь ездить верхом? — спрашивает доктор.

— Да, — отвечаю я, не задумываясь, хотя даже не знаю, так ли это. Да, так. Мелькает воспоминание: лошади, бегущие по полю. Прыжок через низкую ограду — это сродни полету!

— Что случилось, Кайла?

— Я вспомнила, — шепчу я. — Лошадь. Черно-белая. Мы с ней могли летать!

И ее глаза загораются жаждой узнать, узнать все. Посмотреть, что пошло не так в моей голове.