Расколотая - Тери Терри

Дома меня ждет сюрприз. Отец сидит на диване, рядом с ним Эми, трещит о том, как у нее прошла неделя. Мама читает книгу в кресле. Три пары глаза разом устремляются на меня.

Мама закрывает книгу. Хмурится.

— Как же ты долго!..

— Извините, я...

— Дай же ей сначала войти и поздороваться, — говорит отец. — Я не видел ее целую неделю. Он протягивает руку, и я подхожу; берет мою, притягивает ближе, целует в щеку. — Посиди с нами, — продолжает он. И я присаживаюсь на краешек дивана рядом с Эми.

— Куда ты ходила? — спрашивает мама.

Отец качает головой.

— Разве бедная девочка не может сходить погулять? Что это за допрос с пристрастием?

Мама хмурится, и волны растревоженных эмоций ощущаются в воздухе настолько отчетливо, что, кажется, можно их потрогать.

— Ты ведь не ходила по лесу, нет? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю я истинную правду. Только немного прошлась по лесной тропе с Эйденом.

— Это небезопасно. Ведь еще не поймали того, кто напал на Уэйна Беста, — продолжает мама. — Тебе нужно быть осторожной и...

— Ну, будет, Сандра, — вмешивается отец. — Она же сказала, что не гуляла в лесу.

Мы с Эми удивленно глазеем на него. Мама заметно ощетинивается, как еж, растопыривший иголки. Отец на моей стороне?

А на мамином лице читается подозрение. Она не верит мне.

Я набираюсь храбрости:

— Нет, честно. Просто дошла до Холла и обратно. По дороге. —Я в уме подсчитала, сколько времени это у меня заняло бы и сколько меня не было, и получилось приблизительно правильно.

— Мне казалось, ты говорила, что у тебя много уроков и тебе нужно немного прогуляться, чтобы проветрить голову?

— Я и не собиралась идти так далеко. Но день такой хороший... — Я умолкаю. Даже мне самой это не кажется слишком убедительным.

— Не забудь про домашние задания, — говорит отец. Что-то еще таится у него в глазах.

— Так я пойду. — Я начинаю подниматься. Выражение маминых глаз дает понять, что разговор еще не окончен.

— Погоди минуту, — роняет отец. — Пока мы все здесь, можно обговорить на семейном совете ДПА. —Я смотрю на него непонимающе. — День Памяти Армстронга, — поясняет он.

— Это вам самим решать, — говорит мама, — хотите ли вы пойти.

Отец фыркает:

— Разумеется, они пойдут. — Он поворачивается к нам с Эми: — В этом году намечается грандиозное празднование: двадцать пять лет, как было совершено убийство, и тридцатилетие власти Центральной Коалиции. Торжества будут проходить в Чекерсе, загородной резиденции премьер-министра, — добавляет он, глядя на меня.

— А что там будет? — спрашиваю я.

Мама отвечает:

— Сначала обычная церемония в доме, как показывают по телевизору каждый год. Это только для членов семьи, поэтому только мы и команда с телевидения. Сочувствие нации, речь скорбящей дочери, и так далее и тому подобное.

Отец удивленно приподнимает бровь на ее тон. Она продолжает:

— А потом специальное торжество, где будет присутствовать премьер-министр в то самое время, когда тридцать лет назад был подписан договор об образовании Центральной Коалиции. Ну и, разумеется, целая толпа правительственных тузов, богатых и знаменитых. После этого — длинный и скучный обед.

Правительственные чиновники... Лордеры.

— На церемонии вам, правда, необходимо присутствовать, — говорит мама с сожалением.

— Это честь! — добавляет отец.

— Но можете пропустить обед, если хотите. — Выражение маминого лица предполагает, что это будет разумно.

Она по-прежнему не сводит с меня глаз, и какая-то неуверенность таится за ее мягким взглядом.

— Можно я теперь пойду? Уроки, — говорю я.

— Иди, иди, — разрешает отец.

Поднимаюсь по лестнице. Что такое с ними

двумя? Мама полна подозрений. Отец — само добродушие. Они что, поменялись телами?

А тут еще и эта «радость»: торжественная церемония лордеров, на которую я должна пойти.

Торжественная церемония, на которую трудно попасть, если ты не член семьи. Нашей семьи. Я останавливаюсь на лестничной площадке, застыв на месте, когда кусочки головоломки складываются в единую картину у меня в голове.

Нико говорит, что я должна остаться в этой своей жизни еще ненадолго, что мне отведена очень важная роль. Так это имеет какое-то отношение ко Дню Памяти Армстронга?

Скоординированные нападения, сказал Нико. Что может быть лучше этого дня? Лордеры будут в повышенной боевой готовности, но я смогу попасть туда. Я буду там!

Я заставляю себя сделать последние несколько шагов, захожу в свою комнату. Плотно прикрываю дверь. Прежде чем все это начнется, я должна предупредить Бена. Спрятать его подальше, чтобы Коулсон не выместил на нем свою злость на меня. Я рисую в памяти лицо